— Никакой я не одноногий! — возмутился Родька. — Тоже за ограду пойду!

— Ты ведь не веришь в чертей, что тебе за оградой делать? — заметила Зойка.

Родька не стал отвечать. Он надел пальто, бабушкины валенки. Нога уже не очень и болела. Ему просто нравилось скакать по избе на одной ноге и изображать из себя героя.

Бабушка тоже пошла вместе с ними.

Они вышли за ограду и стали смотреть на дорогу. Топало, конечно, не увидишь, но почувствовать можно. Обладали этим чувством только бабушка и Зойка, потому что жили с Топало в одном доме и что-то им передалось от него. Время от времени они замечали, что начинают его видеть. Пока какую-то тень, которая потом исчезала. И слух у них появился особый: вдруг услышат что-то издалека, оказывается, километров за десять.

И сейчас Зойка первая услышала:

— Топало бежит, торопится!

Бабушка прислушалась.

— И правда, — согласилась она. — Вот-вот появятся!

Родька ничего не услышал. Тишина вокруг. Деревья стоят в куржовине, ни одна веточка не дрогнет. И что они услышали: кто, где бежит?

Его разжигало любопытство: неужели правда сейчас он увидит чертенка? Как бы не убеждал он себя, что чертей не существует, но в глубине души чего-то ждал необычного. Он вспомнил взгляд из темноты. Тогда, когда они пельмени стряпали. Раздернул занавесочку, а на него кто-то смотрит. И капитан Петров тоже что-то увидел, Родька сразу догадался. Он также отпрянул от окна.

Кто же смотрел на него из темноты?

На дороге показалась компания: кот Филимон будто по воздуху летит, а впереди кто-то бежит.

Бежал, конечно, впереди всех чертенок. Топало, увидев за оградой бабушку Дусю, Зойку и Родьку, приостановил Тришку, чтоб не несся как угорелый. Надо вполне солидно поздороваться. Чертенок несколько оробел. Вдруг бабка опять с кочергой?

Но бабушка Дуся стояла без кочерги.

— Здравствуйте, люди добрые! — сказал чертенок. Так его Топало научил. Обязательно надо говорить «люди добрые».

— Здорово, коль не шутишь, — сказала бабка.

— Это ты Тришка? — спросила Зойка, разглядывая чертенка. Он ей очень понравился, такой смешной, с рожками, голову склонил набок и смотрит на нее.

— Ты про него знаешь? — обрадовался Топало.

— Бабушка сказала. А ты все скрывал.

— Не больно ты и выспрашивала, — сказал Топало.

Родька смотрел на чертенка во все глаза. И чертенок на него глянул с любопытством. Тот же взгляд, что тогда, в окне.

Зойка ткнула Родьку в бок:

— Поздоровайся!

— Здравствуйте! — сказал Родька не своим голосом.

Тришка взял и толкнул его в снег. Он ведь тоже был мальчишкой.

Все засмеялись, а чертенок от радости запрыгал.

Родька вылез из сугроба.

— Ты чего толкаешься! Я тебя так толкну! — возмутился он и тут же опомнился: с кем он разговаривает? С чертенком!

Но факт есть факт. От него никуда не денешься. Перед ним стоял чертенок и весело сверкал зелеными глазками. Он нравился Родьке, и ему очень захотелось повозиться с ним в снегу.

Но чертенок торопился к козе Маньке.

— Манька меня любит! — всем объявил он.

Манька уже стояла у дверей и ждала его. Она очень обрадовалась, что чертенок жив-здоров.

На следующий день ждали появления черта Лысого. Топало знал, что он придет. И что-нибудь постарается натворить.

Зойка сбегала и обо всем рассказала подружке Нюшке. Нюшка — деду Никифору.

У деда Никифора были старые счеты с чертом Лысым.

Коллективно решили занять оборону.

Кот Филимон сказал, что будет сидеть на трубе.

Бабушка караулила баню.

Дед Никифор ушел дальше — к лесу. Если завидит черта, пальнет из ружья, все услышат.

Топало ходил по всем постам: все ли надежно?

Родька не знал, что делать, он был в смятении. Папа с мамой не поверят, что он встретился с настоящим чертенком. А в его математической школе просто со смеху умрут.

Когда после летних каникул он рассказал в классе про домового Топало, с которым ездил на теплоходе, все наперебой тоже стали рассказывать всякую чушь. Кто кого переврет.

Учительница Надежда Петровна сказала, что Родька врет, то есть фантазирует, лучше всех. Но поскольку Родька угрюмо молчал или твердил: это правда! — то Надежда Петровна встревожилась и решила встретиться с родителями. Она была опытным педагогом и отличала нормальное воображение от ненормального. Тем более странно, что мальчик всегда был отличником, без всяких отклонений.

Каково было удивление учительницы Надежды Петровны, когда на все ее восклицания — «что случилось с мальчиком!» — родители молчали. А папа, наконец, сказал: «Тут, знаете, есть кое-какие недоразумения… И с домовым и прочее…»