И вдруг однажды утром принялась ласкать совершенно уж беззастенчиво.

— Что?! — только и выдохнул Клодий, вложив в этот возглас все оттенки недоумения.

Терция на миг растерялась, потом вновь кинулась его целовать. Он попробовал ее отстранить, но не очень настойчиво.

— Публий, ведь ты спишь со старшей… так ведь? — Он не стал отрицать, хотя в то время еще не был любовником Волоокой. — Так почему не можешь со мной предаться Венериным удовольствиям?

Клодий кивнул в сторону двери.

— Ну и что! Ну да, я замужем, а какой от этого толк? Какой?! Рекс ничего не может. Он даже мочится с помощью раба. А я — женщина. Молодая женщина…

И красивая женщина, мог бы добавить он. Его сестра.

— Почему, если ты делаешь это с ней, не можешь со мной? А?

Она бесцеремонно откинула одеяло, радостно хихикнула, увидев, что он возбужден, задрала столу и уселась ему на бедра. Острое блаженство отразилось на ее лице.

— Ну же! Ну!

Он стал двигаться.

Она стонала и выкрикивала нечто бессвязное. Он хотел остеречь ее, чтобы так не голосила, — но забыл все слова и лишь убыстрял и убыстрял движения.

— А-ах… — Она уронила голову набок. Потом поникла, прижалась к нему.

«Я спал с собственной сестрой», — усмехнулся про себя Клодий.

И не почувствовал по этому поводу никакого раскаяния.

Однажды в таверне Тарса Зосим разговорился со старым греком. Тому было лет за семьдесят, белая борода доходила до груди, белые тонкие волосы реяли, как пух. Старик назвался Феофаном из Александрии, философом. Потягивая лесбосское вино, он рассказал, что собирается ехать в Александрию и ищет толкового помощника. Молодой человек должен в совершенстве владеть греческим, потому как старик хочет сделать копии с некоторых рукописей Александрийской библиотеки. Зосим, услышав такое, потерял дар речи. Почудилось ему, что сами боги послали старика в эту таверну.

Не долго думая, Зосим бухнулся в ноги ученому.

— Меня возьми! — воскликнул он.

Старик окинул снисходительным взглядом молодого долговязого парня со светлыми варварскими глазами и отрицательно покачал головой:

— Ты же не грек!

— Я обучен грамоте — и греческий знаю, и латынь. Я учился вместе с сыновьями Аппия Клавдия.

— Нет уж. У меня уже есть один бездельник — грек из Неаполя. Я-то думал, он ученый парень, а этот тип увязался за мной в надежде задарма попутешествовать и теперь затевает драки в каждой таверне.

Зосим продолжал упрашивать, но напрасно. Феофану нужен только грек; философ стоял на своем, как царь Леонид у Фермопил. Но и Зосим не желал сдаваться. Философ направился домой — Зосим последовал за ним. О том, что он раб, что надо еще упросить хозяина отпустить его в Александрию, Зосим не думал. Он был уверен: если уломает старика, все устроится самым лучшим образом.

Старик вошел в ветхую, покосившуюся пристройку с подгнившей, криво висящей дверью. С крыши угрожающе свешивалась черепица. Зосим остановился на пороге. Поднял руку, чтобы постучать, но робость мешала. И тут из дома донеслись крики:

— Опять ничего не сделано! Где вода? Где масло для светильника? А это что? Это, я спрашиваю, что?! — Старик уже не кричал — визжал.

Послышался глухой удар — похоже, что философ обломал свою клюку о чью-то спину.

Зосим успел вовремя отскочить. Дверь распахнулась, и на улицу выбежал парень с курчавыми каштановыми волосами, белозубый, румяный, роста пониже, чем Зосим, но куда шире в плечах.

— Старый дурень! — завопил здоровяк. — Ищи себе другого дурака, пусть он тебе угождает! А я возвращаюсь в Италию. Ты кто? — Он повернулся к Зосиму. — А, понял! Ты хочешь служить у этого дурня, подбирать крошки с его стола и подставлять спину под удары его палки.

Зосим смутился. Еще миг назад он бы ответил: «Да». Но сейчас отрицательно покачал головой.

— Так в чем дело? — спросил здоровяк, упирая руки в бока.

— Я ищу на время слугу для хозяина. Мы возвращаемся в Италию. Двое его рабов умерли в походе от плохой воды. Рабов он покупать не намерен, хочет нанять кого-нибудь.

— Так бери меня! — радостно воскликнул здоровяк и хлопнул Зосима по плечу, так что раб покачнулся. — Посмотри на мои мускулы! — Он поиграл плечами. Мускулы под оливковой кожей вздулись буграми. — Меня зовут Полибий.

— Полибий? — переспросил Зосим. Надо же! Тезка знаменитого историка, описавшего поход Ганнибала и ужасную битву под Каннами.

— Ну, да! Полибий! В Неаполе меня многие знают. А кто твой хозяин?

— Публий Клодий Пульхр, — отвечал Зосим не без гордости.

— Уж не тот ли красавчик, что приехал к наместнику в гости? Говорят, в ювелирной лавке он оставил пять тысяч сестерциев?

— Он самый, — кивнул Зосим.

— Ну так что же ты стоишь? — Полибий вновь хлопнул Зосима по плечу, в этот раз так сильно, что все же сбил с ног. — Веди меня скорей к своему господину. Он как — вздорный или не очень? Больно дерется, когда сердит?