— Что, например?

— Ну, например… А знаете, в тот день, когда мы встретились в отеле, забавная такая штука вышла, — вдруг вспомнил Иван. — Я давно уже у вас хотел спросить, про глаза.

— Про глаза?

— Помните, когда мы встретились в море, у вас цвет глаза был точно такой же, как море. Сине-зеленый. А потом, когда вы… — Иван слегка запнулся, — когда вы танцевали на сцене, и потом, когда поднимались по лестнице, глаза у вас были совсем черные.

— Глупость какая, — ответила она категорично. — Вы что же, Иван, думаете, у меня запасные глаза есть?

— Ну, и об этом я тоже подумал. И про линзы.

— Не было никаких линз. Ерунда все это. Вы просто много выпили в тот вечер, поэтому у вас начались зрительные галлюцинации.

— Вы так думаете?

— Другого объяснения у меня нет.

— А может быть, у вас что-нибудь болело? Очень сильно?

— Очень сильно? Ну да, — вспомнила она. — Очень сильно болела нога. Я ее в кровь туфлями растерла. А танцевать все равно пришлось. И было правда ужасно больно. Но я терпела. Только я все равно не понимаю, как моя нога связана с глазами. Вы шутите, да?

— И вовсе я не шучу, — улыбнулся Иван с видом победителя. — Вы разве не знаете, что у человека от боли зрачки всегда расширяются?

— Глупость какая, — снова сказала Диана, убирая в шкаф очередную вымытую Иваном тарелку. Эта тарелка была последней — теперь на дне мойки лежали только ложки, вилки и два ножа. В переводе на время это минут пять-семь, не больше. Потом можно будет еще почистить раковину порошком и вытереть ее сухой тряпкой. Это еще две-три минуты. А потом возле мойки делать будет совсем нечего.

— И как это вы с больной ногой танцевали?

— Сама не знаю. Деваться просто было некуда — деньги-то мы авансом получили. А вы, значит, видели?

— Видел. Я в первом ряду сидел. За угловым с правой стороны столиком. Не помните меня?

— Смешной вы, Иван. Ну откуда я вас помнить могу?

— А вы здорово танцевали. Очень… натурально.

— Это как — натурально?

Он молчал. Ему снова захотелось провалиться сквозь землю или повернуть время вспять, чтобы дать себе возможность подумать прежде, чем сказать. Но повернуть время вспять невозможно, и провалиться сквозь землю невозможно тоже, при всем желании. Поэтому пришлось отвечать за сказанные слова.

— Ну, знаете, я даже подумал… И все зрители тоже подумали, что вы с Лорой… Ну, в общем, пара.

— Пара, говорите?

Она снова застыла с полотенцем в руках. Замерла, словно перед прыжком, и Иван сразу понял, что что-то изменилось. Тонкая невидимая ниточка, которая протянулась между ними и связала их в тот момент, когда она надевала на него фартук, положив ему руки на плечи так, как кладет женщина руки на плечи мужчине, когда собирается его обнять, вдруг натянулась, превратившись в струну, и готова была разорваться.

Если бы он мог себя ударить, он бы ударил себя сейчас. Размахнулся бы и врезал со всей силы кулаком промеж глаз, да посильнее, чтобы расцвел потом на этом месте огромный багрово-фиолетовый синяк, который еще долго напоминал бы ему о том, что прежде, чем что-то сказать, нужно как следует подумать. А она все смотрела на него, молчала и отдалялась от него с каждой секундой. А потом спросила изменившимся голосом:

— Зачем вы меня искали, Иван?

Он не знал, что ответить.

— Зачем? — повторила она. — Если вы решили, что мы с Лорой — пара, зачем вы меня искали? Вы ведь искали меня, вы не случайно в тот вечер возле входа меня встретили. Ведь не случайно же?

— Не случайно.

— Откуда вы узнали, что я в школе тренером работаю?

Иван опять не знал, что ответить. А поэтому ответил правду:

— Брат одного моего друга… Юркин брат, он помог узнать, через паспортно-визовую службу. Он сам работает в ФСБ.

— В ФСБ?

Глаза у нее потемнели и теперь снова были какого-то незнакомого цвета. Кажется, на этот раз она ему поверила. И отступила на шаг, словно чего-то испугавшись.

— Значит, вы знали и про то, что я замужем?

— Знал. И про это знал тоже.

— И… и про все остальное?

Она ждала ответа с таким напряжением и была такой испуганной, что Иван окончательно растерялся. Он ведь и сам тысячи раз задавал себе этот вопрос: «зачем?», но так и не смог на него ответить.

Тонкая прядка волос выбилась у нее из прически. Тонкая, светлая и нежная прядка волос упала на лицо. Захотелось убрать эту прядку, но руки были мокрыми. Поэтому он дунул на прядку, а руки вытер о фартук. Прядка взметнулась вверх, подхваченная струей воздуха, а потом снова упала на лицо.