— Извини, — сказала она.

— Я так и не понял, что случилось. Почему ты плакала? — Он поднялся, подошел ближе, попытался обнять ее, но она отстранилась. Впрочем, он знал заранее, что Диана отстранится и что теперь, после этого дурацкого жирафа, все будет по-другому. По крайней мере, в этот вечер.

— Да так, ерунда. У меня иногда бывает. Ты не обращай внимания. Я уже в полном порядке.

Как он и ожидал, она не стала ему ничего рассказывать. Но настаивать было глупо. Поэтому он просто улыбнулся, коснулся слегка ее руки и сказал:

— Я убрал его обратно в шкаф.

— Ну и правильно сделал.

Некоторое время они помолчали.

— Иван, поздно уже. Тебе, наверное, пора.

— Ты правда не хочешь, чтобы я остался?

— Правда не хочу. Да и спать у нас негде.

— С тобой правда все в порядке?

— Правда. Я просто устала. Мне нужно поспать, наверное… Извини.

— Диана?

Она подняла на него глаза, и Иван увидел, что боль в ее глазах никуда не ушла. Она осталась, просто притаилась на самом дне и стала уже не такой заметной.

— Да?

— Ты когда-нибудь… когда-нибудь потом… расскажешь мне про жирафа?

— Расскажу. Обязательно, — пообещала она и улыбнулась: — Как-то даже непривычно видеть тебя без фартука. Ладно, Иван, ты иди. И приходи обязательно… Только не завтра, завтра я работаю допоздна… А вот в среду можно. В среду у меня тренировка рано заканчивается.

— Хорошо, я приду в среду. Если ты правда этого хочешь.

— Я правда этого хочу. Перестань думать разные глупости. Если бы я не хотела, я бы тебя не звала.

— Значит, я приду.

— Одевайся уже.

Он вздохнул и послушно накинул на плечи куртку. Завязал шнурки на ботинках и понял, что больше у него уже нет причин задерживаться в кухне-прихожей.

— Ну, я пойду.

— Иди.

Она сама шагнула к нему, поднялась на цыпочки и подставила щеку для поцелуя. Он поцеловал ее весьма целомудренно и отстранился.

Ему безумно не хотелось уходить. Именно сейчас, когда ей так плохо, хотелось быть рядом. Он был бы счастлив просто просидеть всю ночь на табуретке возле ее постели, охраняя ее сон. Но она с радостью дарила ему свое тело, а вот в душу пока не пускала. Впрочем, стоило ли ее за это винить?

Уже на пороге, обернувшись, он еще раз пристально вгляделся в ее лицо. И вдруг сказал, сам от себя не ожидая:

— А я люблю тебя, Дина.

— О боже, Иван. — Она тихо рассмеялась. — Ну какой же ты все-таки. Ну зачем ты. Я ведь не просила тебя это говорить!

— А я вот сказал. Только я правда тебя люблю.

— Ладно, ладно. Верю. И все-таки ты ненормальный Иван спустился бегом по лестнице, потом еще долго стоял и курил возле подъезда. Когда он наконец прогрел двигатель и нажал на педаль газа, свет в ее окне уже не горел.

— Спокойной ночи, — тихо проговорил Иван, потом немного подумал и добавил: — Зайцы…

Когда он пришел в следующий раз — как и обещал, в среду, — Дианы опять не оказалось дома. Как и в прошлый раз, дверь ему открыла теперь уже знакомая баба Тася. Снова из-за двери показалось Танино лицо — с той лишь разницей, что теперь это была дверь шестой квартиры, а не седьмой.

— А мама скоро придет. Она звонила и просила передать, чтобы мы не волновались, потому что после работы ей нужно зайти к Светке. Светка — это та самая девочка, которая в прошлый раз ударилась головой и которую вы вместе с мамой отвозили в больницу. Ее теперь из больницы выписали, и мама решила ее навестить, — протараторила Таня, радостно улыбаясь. А потом добавила: — Здравствуй, Иван.

Иван тоже улыбнулся: чудная девчонка. Точная копия своей мамы и всех сразу жильцов седьмой квартиры. Никакой логики в построении фраз.

— Обычно сначала здороваются, — напомнил Иван.

— Да? — Таня ничуть не смутилась. — А по-моему, сначала нужно сказать то, что важно, а потом уже здороваться. И еще мама просила передать, чтоб ты ее дождался и никуда не уходил.

Понятно. Значит, я ее дождусь и никуда уходить не буду. А это тебе. — Он протянул Тане пакет с разными сладостями, мандаринами и печеньем. Пакет напоминал новогодний подарок. Таня сразу же заглянула внутрь и запищала от восторга:

— Ух ты! Сколько конфет! Мама тебя теперь сразу убьет!

Иван рассмеялся:

— Ты чему радуешься? Конфетам или тому, что твоя мама меня теперь убьет? И кстати, почему это она должна меня теперь убить, интересно? Она что, всех убивает, кто тебе конфеты приносит?

— Всех, — подтвердила Таня. — Она Валмо два раза убивала. А Лору уже, наверное, раз десять убивала. А бабу Тасю только один раз.

— Живучие они, однако, ребята, — усмехнулся Иван. — А почему твоя мама всех за конфеты убивает?