— Мол, здравствуйте девушка. Я вижу, вы меня узнали, и я вас узнал. Вы не подумайте чего, с головушкой у меня всё в полном порядке. Просто мы тогда в картишки не слабо поиграли. Ну и получил я ставку — голяком, ночью, девчонку какую-нибудь до ее дома галопом доставить. А ребята, за нами на машине следом ехали и ржали как настоящие лошади. Вы их с перепугу, просто не заметили.

Поцеловал ей руку и на следующей станции вышел. А мораль сей басни такова — не фиг в азартные игры на «слабо» играть, себе дороже будет.

— Копыто, не стой раззявя рот, картошку чисти, пока ставку тебе за 7-мь ванн картошки не придумали — голяком по плацу маршировать. .

Когда я боксом занимался в секции славного города Киева, и делал неплохие успехи. . Ну да ладно, что я всё о себе, да о себе любимом. Ведь скромность — это моё из моих многочисленных достоинств, как вы все знаете.

Короче, был у нас в секции парень — сильный как слон, красивый как крокодил, добрый как котёнок и сообразительный как носорог. И звали его — Плуг. Нет, вы не подумайте чего, папа и мама его очень любили, и в паспорте у него, естественно, что-то другое было написано, но мы того не ведали и звали его коротко и любя — просто Плуг. Ибо прямолинеен он был, как данное изобретение человечества, упорен (боксёрские груши на тренировках под его ударами жалобно стонали, лопались по швам, и истекали песком прямо к его могучим ногам). А самое ценное, что умиляло нас до слёз — был человек он абсолютно открытый, искренний и ничего не скрывал от своих душевных товарищей, которые были с ним вежливы (попробуй не будь — сразу погибнешь на ринге в дружеском бою) и местами даже деликатны.

Так вот, однажды в раздевалке, перед тренировкой, Плуг из сумки с формой вытаскивает старые кеды Вьетнамского ширпотреба. Старшее поколение меня понимает — с резиновым мячиком на щиколотке и, отчаянно чертыхаясь, начинает их обувать. При этом, на его лице такая буря эмоций, мама не горюй!

— Плуг, а где твои «адидасы» новые, — спросил один из ребят, наблюдая за ярковыраженными моральными страданиями нашего доморощенного интеллектуала, с внешним видом громилы-австралопитека.

То, что мы услышали, лишило нас возможности тренироваться не только в этот день, но и ещё длительное время, по причине пребывания в состоянии близком к истерике, которое возникало сразу же при входе в спортзал нашего дорогого Плуга.

Готовы?! За подробности не ручаюсь но, лично зная автора, сам в достоверности этих событий нисколько не сомневаюсь.

В общем, едет наш Плуг с очередной тренировки. На плече тяжёлая сумка с амуницией, на ногах новенькие кроссовки «Адидас», в животе пару литров минеральной воды. Любил Плуг попить водички после тренировки для восстановления водно-солевого баланса, а влазило в него, как в хорошего верблюда.

Итак, переполненный троллейбус, город действия — естественно Киев. Троллейбус едёт медленно, водителю спешить некуда, до конца смены ещё много часов, до остановки Плуга, тоже ещё далеко, до туалета, однако так же не близко. Одним словом — безысходная гармония! Минералка в желудке уже давно переработалась из живительной влаги в субстанцию жёлтого цвета, сомнительного качества и настойчиво ищет выход из организма.

Короче, Плуг понимает, что до своей остановки, а тем более до своего родного унитаза, он не доедет. И это, не совсем приятное открытие его несколько озаботило, более того — озадачило! А Киев, знаете ли, город миллионный, и на улицах днём, все эти миллионы фактически и шарахаются. Представляете?! Нет, чтобы дома сидеть, у телевизоров! Они — все эти миллионы, практически на улице и, причём, именно на той, где идёт троллейбус, в котором едет страдающий от изнеможения Плуг.

Долго думать Плуг не любил, а возможно, что и не умел, поэтому, моральная сторона вопроса давно уже была решена. Умирающий от нетерпения Плуг, ждал очередной остановки, любого ближайшего подъезда, и пусть лучше лопнет такой атавизм эволюции, как совесть, чем его любимый и нужный мочевой пузырь. Такова в принципе незатейливая логическая цепочка, выстроившаяся в голове нашего интеллигента в первом поколении. Переминаясь с ноги на ногу, Плуг начал энергично протискиваться к выходу.

Тем временем, рядом, на задней площадке троллейбуса, разворачивались события, мимо которых Плуг, как настоящий джельтмен, пройти тоже не мог. Какой-то подвыпивший мужчинка цеплялся к симпатичной девчонке (а в Киеве все девчонки — просто конфетки, поверьте на слово), в слабой надежде познакомиться или выпросить номер телефона, на будущие перспективы. Девушка, по всей видимости, не горела желанием стать музой какого-то бухарика и отнекивалась, как могла. Ухажёр был настойчив, остановка была рядом, двери открывались, Плуг был решителен и галантен.

В тот момент, когда двери троллейбуса начали своё движение на открытие, Плуг коротким ударом в корпус, пресёк дальнейшие ухаживания кавалера, отправив его в длительный полёт за пределы пространства троллейбуса, подхватил свою сумку, выскочил на остановку. Перепрыгнув через толпу людей (потенциальных пассажиров), поваленных на асфальт, вылетевшим из троллейбуса пьяненьким Ромео-неудачником, Плуг со скоростью олимпийского чемпиона по бегу, влетел в ближайший от остановки подъезд. Бросив сумку со спортивной формой под ноги, он быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что в подъезде ни души, лихорадочно схватился за ширинку. Нетерпеливо вжикнула молния, долгожданный миг блаженства и заслуженного облегчения был совсем рядом, но стук женских каблучков по ступенькам подъезда, заставил молнию на джинсах вернуться в исходное положение. Плуг чуть не завыл от обиды и отчаяния. Его страдания уже давно перешагнули за грань возможного терпения.

В подъезд вошла девушка из троллейбуса.

— Здравствуйте, вы так быстро убежали, что я не успела сказать вам «спасибо». Я вам так благодарна, так благодарна. Этот жлоб преследовал меня почти от самого института. А вы сюда в гости? Я вас здесь раньше никогда не видела. А я тоже здесь живу. Меня Ингой зовут. Может, на кофе зайдёте, — защебетала она, совершенно не делая пауз между фразами.

«Ну, туалет же у них в квартире должен быть», — интуиция Плуга была на высоте, и он энергично кивнул головой. Говорить и сдерживать накатывающую волну, он уже одновременно не мог. Засунув одну руку в карман джинсов, он фактически пережимал свое мужское достоинство, не давая разбушевавшейся жидкости, вырваться за пределы организма.