Король не устал за время поездки, поэтому согласился выслушать пространный отчет коменданта о проделанной работе. Тот старался, как мог.

— Твое величество, — докладывал тагга, высокий и статный мужчина с легкой сединой в волосах, — Я попытался скопировать все, что происходит в Парме. К сожалению, у меня не было много времени, но начал работу по всем направлениям! Прежде всего — усилил патрули, прижал бандитские притоны, попытался организовать суды, руководствуясь полученными инструкциями, затем приступил к рытью канализационных каналов, разместил заказы на изготовление глиняных труб, теперь вот пытаюсь отыскать рабочие силы на ремонт дорог. Часть уже сделана, и я был бы счастлив, если бы твое величество высказал замечания, осмотрев результаты моих трудов.

— Хорошо, тагга, хорошо, — Михаил был настроен благодушно, ему нравилось рвение коменданта и казалось забавным, что тот таким образом намекает на похвалу. — У меня есть время вечером, найдется и с утра, планировал выехать не очень рано.

— Все, что можно показать вечером, я покажу, твое величество. А то, что потребует дневного света, лучше осмотреть утром.

Король благосклонно кивал.

— И еще, твое величество, у меня есть большой сюрприз, очень большой. Предположу, что твое величество будет счастлив кое-что узнать и кое-кого увидеть. Ведь, как понимаю, свидетелей того давнего дела почти не осталось.

— Какой сюрприз? Какого дела? — Михаил сюрпризы откровенно не любил. Это чувство пришло к нему отнюдь не в мире Горр. Сюрпризы его не привлекали на протяжении всей жизни, потому что нередко меняли все тщательно приготавливаемые планы. И тут суть не в том, приятный сюрприз или нет, а в том, что он знал твердо — хороший план приведет к лучшим результатам, чем любой сюрприз. К тому же на удачное стечение обстоятельств не приходится рассчитывать все время, судьба капризна, а вот план — совсем другое.

— Это дело давнее, твое величество. Ему уж больше двадцати лет. Почти тридцать. Но свидетель и даже участник жив!

Эти намеки еще больше не понравились королю. В мире Горр не было важных для него дел двадцать лет назад. Хотя бы по той причине, что тогда Михаил еще не имел никакого понятия об этом самом мире.

— Я специально приютил его, накормил, дал кров, да и вообще не выдал бы не при каких обстоятельствах! — продолжал Тререст. — Заботился о нем, как о родственнике! Посылал к нему ишиба при малейшем подозрении на болезнь. И, конечно, все тщательно записал с его слов. Все, до мельчайших подробностей! Потому что надеялся, что правда все равно выйдет наружу.

— Тагга, о ком идет речь? — нетерпеливо спросил Михаил. Его охватила какая-то тревога. Еще смутная, она только зарождалась в глубине души, но уже начинала причинять ощутимое беспокойство.

— О личном слуге и рабе твое величества, — понизив голос, сообщил комендант. В комнате дворца кроме них никого не было. За дверью, в соседнем помещении находился Тунрат, еще дальше — остальные ишибы. Понижать голос не было причин, но тагга, вероятно, сделал это по привычке. Возможно, что всегда, когда говорил о рабе и связанном с ним деле, понижал голос до шепота.

— У меня нет никаких рабов, тагга, — вздохнув, произнес король, пытаясь отогнать дурные предчувствия. — Да и не было никогда. Ведь как только появилась возможность их приобрести, я всем дал свободу.

— Да-да, твое величество. Это так. Но я имею в виду того раба, который был с твоим величеством очень давно. До двухлетнего возраста.

Тревога Михаила усилилась. Причина была не в том, что человек, о котором говорил тагга, знал маленького принца. Принца знали многие, что совершенно не помешало им согласиться с тем, что Нерман вернулся. А вот личный раб принца — совсем другое дело. Тем более, тщательно скрываемый раб. Наверняка ему известно нечто такое, чего не знает никто.

— Что это за человек, тагга? Где он? Как он к тебе попал? — король попытался задавать вопросы бесстрастным голосом.

— Здесь, твое величество. Совсем недалеко. Могу приказать привести его в любую минуту. А попал просто — мои люди схватили беглого раба сразу после того, как объявили о смерти принца-наследника. Я хотел выдать его, но он рассказал удивительную историю. Удивительную и опасную. Хотя уважающий себя дворянин не может скрывать беглых рабов, я сознательно пошел на это преступление. Впрочем, сейчас, с отменой рабства, это уже не преступление вовсе. И после его рассказа смотрел на Миэльса совсем другими глазами. Совсем другими. Зато как был рад, когда узнал, что вернулся настоящий король! Я собирался поведать твоему величеству об этой истории, но чуть позже, когда заручусь полным доверием короны. Но сейчас такой случай… твое величество здесь, в Пурете. Я просто не могу молчать.

Слова тагга одновременно обнадеживали Михаила и настораживали. С одной стороны, комендант искренне принимал его за истинного короля, даже собирался поделиться с ним секретом. С другой — во всем этом было что-то нехорошее. И самозванец уже догадывался, что именно.

— Приведи его. Или ты мне все расскажешь вместо него?

— Твое величество, пусть лучше он.

— Тогда веди.

— Да, твое величество, — тагга с поклоном покинул помещение.

Михаил, оставшись наедине, размышлял о происходящем. Из слов коменданта явствовало, что тот не верил в законность пребывания Миэльса на престоле. Причем, не верил уже много лет. Значит, раб рассказал ему нечто важное, что натолкнуло тагга на мысли о том, что настоящий наследник жив. Но Михаил, разумеется, точно знал, что не является этим самым наследником. Весь его первоначальный план строился именно на том, что принц Нерман мертв. Оставалось только выслушать свидетеля, чтобы понять, насколько новые известия опасны.