— И тем, что является идеальной маскировкой, — с воодушевлением продолжил король. — Не так ли?

— Твое величество предполагает, что я не тот, за кого себя выдаю? — вежливо спросил Ксарр.

— Мое величество предполагает, что не знает, за кого ты себя выдаешь, — с иронией отозвался Михаил. — За высокообразованного крестьянина? За деревенского старосту-реформатора? За казначея королевства, которые оказался настолько талантливым, что страна не испытывает особых проблем с деньгами, несмотря даже на войны? За наставника имис?

Король откинулся на спинку стула. Его посетила суеверная мысль, что все правительство Ранига состоит из самозванцев. Он даже на секунду закрыл глаза, стремясь прогнать бредовое предположение.

— Похоже, что пришла пора рассказать о себе, — вздохнул Ксарр. — Признаться, я не хотел этого делать, но понял, что придется, когда не смог сдержаться при виде издевательства над искусством имис, которое продемонстрировали уважаемые королевские ишибы.

— Шпионы, — уточнил король, — которые очень хорошо поработали и сделали все, что смогли.

— Да. Именно что шпионы. Твое величество каким-то образом отыскал лучших и использует их очень эффективно.

Михаилу была приятна похвала от казначея, но он ждал ответов на основные вопросы.

— Твое величество, я на самом деле прожил вблизи Камора несколько первых лет жизни и поэтому всегда считал его родным уголком, — Ксарр не стал заставлять короля ждать. — Но жил я в одном из поместий моего отца.

— В поместье отца?

— Да, твое величество. Мой отец был ишибом и тагга Фегридской империи. Главой «Императорского флага», одной из самых могущественных школ имис.

— Это шутка?

— Нет, твое величество.

— Тогда почему я узнаю обо всем этом только сейчас?

— Прости, твое величество, но ситуация требовала молчания. На карту поставлена моя жизнь.

— Твоя жизнь? Почему?

— Мой отец был казнен по приказу императора. Весь род был истреблен, а школа полностью уничтожена.

— Ничего не понимаю. По какому обвинению?

— В измене, твое величество.

— Измена была?

— Нет, было нечто другое.

— Что же?

— Позволь, твое величество, начать с самого начала.

— Начинай, — Михаил испытывал недоумение, но надеялся, что сейчас все прояснится.

— Дело в том, что мой род был особенным. Почему-то неишибы у нас практически не рождались. Все мальчики были ишибами.

— Ах, вот как? И ты — первый неишиб?

— Да, твое величество. Еще со времени моего младенчества стало понятно, что аба у меня нет. Это был большой удар по родовой гордости отца. Даже то, что, как выяснилось впоследствии, я могу видеть ти, не смогло его сгладить.

— Ты можешь видеть ти?

— Да, твое величество.

— День сюрпризов, — вздохнул король. — Но продолжай, продолжай.

— Когда я родился, отцу было так стыдно, что я не ишиб, что он спрятал меня от чужих глаз и объявил, что ребенок умер при родах.

— И отправил тебя в ранигское захолустье?

— Да, твое величество. Отец тайно приобрел поместье и приставил ко мне двух наставников. Оба были имис. Они должны были учить меня прежде всего грамоте и только потом воинским искусствам в той лишь степени, чтобы я мог за себя постоять в схватке с неишибами. Но быстро выяснилось, что я не только способный ученик, но еще могу видеть ти. Конечно, мои удары уступали ударам имис, но я настолько точно их копировал, что они были сильны, очень сильны. Это и привело к смерти моего отца.

— К смерти отца привело то, что ты можешь видеть ти, или то, что ты хорошо сражался? — уточнил король.

— Первое, твое величество. Отца посетила интересная мысль. Он решил, что если человек может видеть ти, то есть шанс на то, чтобы научить его управлять ти. И стал планомерно работать в этом направлении, чтобы его сын стал наконец полноправным имис.

— Он что, достиг успехов? Это же считается невозможным.

— Да, твое величество. Отец сумел кое-чего добиться после многих лет трудов. По крайней мере частичного контроля ти теми, кто никогда не обладал абом. И после нескольких успешных испытаний на других людях, отец вызвал меня к себе.

— И что случилось с этими исследованиями?

— Твое величество, они были очень плохо приняты императорским двором. Очень плохо. Большая часть ишибов выступила против. К ним присоединились великие ишибы. О, эти почти всегда против любых экспериментов с абом, потому что боятся за свое положение. Обычные ишибы подумали, что мой отец сможет сделать ишибом любого человека, а великие ишибы решили, что если любой может стать ишибом, то почему бы отцу не пойти дальше и не начать производить великих ишибов. Никто из них не знал, на каком этапе исследования моего отца, но они боялись.