Застывает заливной судак в лужице бульона. Кружочки тушеного вместе с рыбой лука вмурованы в желе, как в лед.

Еще пузырятся с пылу хрусткие темные шкварки.

Не переставая кипит расплавленный жир в стоящем на огне горшке.

В кухне адская жара. У кухарки Шаи пламенеют щеки. Стоя перед раскаленной плитой, она колдует над сковородками. Эту разогревает, ту смазывает промасленной бумагой, наливает тесто, снимает блин.

Пышные, горячие, с блестящими капельками масла, блины подскакивают над огнем, похожие на новорожденного младенца, которому повитуха дала шлепка.

Мы смотрим на кухарку, словно она волшебница.

– Хая! Дай мне вон тот пышный блинок, а?
– клянчит Абрашка, вытянув голову с наливными - как только не лопнут!
– щеками.

– Да у тебя живот заболит! Глотаешь и глотаешь блины - сколько можно! Просто спасу нет от этого паршивца!

Хая ворчит, но это не мешает ей проворно печь и складывать пышущие жаром блины в горки.

И вот мы радостно хихикаем и облизываем пальцы. Блины утопают в масле. Шкварки ждут.

С чего начать?

Но вдруг на столе появляется коробка с деревянными фишками-бочонками. Лото!

Нам раздают картонные карточки с рядами цифр в клеточках: 2, 9, 7, 3 случайный набор. Игра кончается, когда кому-нибудь повезет первым закрыть все клеточки бочонками с такими же числами.

Каждый раз, когда число совпадает, игрок вздрагивает, будто ему привалило счастье.

– Одиннадцать! Четыре! Семь!

– У меня четыре! Давай сюда!

– У кого семерка? Ни у кого нет?

Покрутив бочонок в пальцах, брат запускает его на середину стола.

Семерка катится к зажженной лампе, похожей на одноногого черта.

От цифр и фишек рябит в глазах.

– Эх ты, разиня!
– визжит, выглядывая у меня из-за плеча, Абрашка. Вот же у тебя семерка! А ты молчишь! Все тебе надо под самый нос совать!

– Я выигрываю?

– Балда! Думаешь, так быстро и выиграешь?

– Ну что с ней делать! Ишь, замечталась! Сейчас уснет!

– Да она блинов объелась, смотри - глаза заплыли!

– Вот еще, просто она не знает, как пишется семерка!

– Ага!

Тут я не выдерживаю.

– Учитель говорит, что я занимаюсь лучше тебя! И семерку отлично знаю, это счастливое число.

– Что ж ты свое счастье прозевала!

– Гляди! Она вся дрожит!

Замирая от страха, я уставилась на следующий бочонок. И заскакала на месте.

– Выиграла! Смотрите, я выиграла! Вам назло!

Братья поворачиваются ко мне и глядят на мою карточку. Я и сама не верю такому чуду: все номера закрыты бочонками.

– Дуракам везет, - усмехается Абрашка.

Мне завидуют. Даже добряк Мендель в досаде бьет по столу уже ненужными карточками, так, будто хотел ударить мне по пальцам:

– Еще бы один номер! Всего один - и я бы выиграл!

– Э-э! Ты выиграешь в другой раз! А для нее эти несколько копеек целое состояние!

Радость испорчена. Выигранные монетки жгут мне руки.

– Чего там, давайте лучше посмотрим, как бегает волчок!
– Абрашка запускает на столе жестяной волчок. [На Хануку дети запускают волчок с четырьмя гранями, на каждой из которых написана ивритская буква "нун", "гимель", "хе" и "шин", первые буквы слов "Нес гадоль хая шам" - "Чудо великое было там".]

Волчок коснулся единственной ножкой блестящей клеенки и бешено закружился.

Мы смотрим на него как завороженные. Куда девался маленький наконечник? Где четыре буквы? Все грани сгладились в настольном вихре. "Гимель" и "нун" промелькнули на какой-то миг и исчезли.

Но вот волчок выдыхается, вихрь стихает, маленькая ножка вращается все медленнее, вырисовываются жестяные грани, проступают резные буквы. "Гимель", "шин", "хе" и "нун", словно возвращаясь издалека, кивают нам головками.

– Спорим на что хочешь? Выпадет "гимель"!

– Раз ты говоришь, так и будет!

Все уставились на "гимель", хотят удержать эту букву глазами, выхватить на ходу. Ну-ну еще чуть-чуть кажется, она и выпадет. "Гимель" знак удачи. Но бегущий следом "шин", дурной знак, коварно ставит подножку, "гимель" валится на бок, и волчок замирает посреди стола с буквой "шин" на верхней грани.

– Хочешь еще раз поспорить?

– Да нет, все честно ладно, сегодня праздник. Давайте теперь в карты.