Кремер покачал головой.

– Мы этого не выяснили, и я сомневаюсь, что мы сможем это сделать. Все, что у нас есть, - это куча противоречий. Вы их хорошо напугали, прежде чем мы до них добрались. Мы узнали о пяти последних, начиная с Пегги Чоут, которая обнаружила, что Пайл уже обслужен, и дала тарелку вам, а затем, но вы уже знаете. Вы это сами выяснили.

– Нет. Я узнал об этих пяти, но не о том, что они были последними. Возможно, между ними были и другие.

– Их не было. Это установлено совершенно точно. Эти пять были последними. После Пегги Чоут последние четыре тарелки были взяты Эллен Джаконо, Норой Ярет, Кэрол Эннис и Люси Морган. Затем эта Фэри Фабер, которая была в уборной, но для нее тарелки уже не было. Последовательность, в которой они брали тарелки перед этим, первые семь, мы не можем из них вытянуть, кроме первой Мэриор Квин, вы не смогли тоже.

Вулф поднял руку.

– Нет. Вы оставили их в суматохе, страшно напуганными, и пошли в столовую, чтобы продолжить с мужчинами. Ваше собственное частное расследование убийства, а закон - к черту! Я был удивлен, когда только что, позвонив в звонок, увидел здесь Гудвина. Я полагал, что вы послали его по делам, типа позвонить в агентство, откуда они взяли девушек. Или найти линию связи между Пайлом и одной из них. Или вы уже больше в этом не заинтересованы?

– Я волей-неволей заинтересован, - заявил Вулф.
– Как я сказал помощнику окружного прокурора, это на моем счету то, что человек был отравлен пищей, приготовленной Фрицем Бренером. Но я не посылаю мистера Гудвина по бесполезным поручениям. Он один, а у вас дюжина. И если есть что-нибудь, что можно выяснить через агентство или путем наведения справок о знакомствах мистера Пайла, ваша армия это откопает. Они, конечно, уже занимаются этим, но, если бы они нашли след, вас бы здесь не было. Если я посылаю Гудвина...

Зазвонил дверной звонок, я поднялся и вышел в холл. Дверь в кухню приоткрылась, и Фриц просунул голову в щель, но, увидев меня, скрылся обратно.

Я повернулся и посмотрел на дверную панель и понял, что преувеличивал, когда говорил Вулфу, что все двенадцать так или иначе заняты. По крайней мере, одна занята не была. На ступеньках стояла Эллен Джаконо.

Глава 4

Я сразу подумал, что если Кремер уже сказал все, что намеревался, и вскоре направится к выходу и натолкнется в холле на Эллен Джаконо, то она может смутиться и не дать мне свой номер телефона, если она пришла для этого. Поэтому, открыв дверь, я приложил палец к губам и жестом приказал ей войти.

Ее темные глаза выразили сильное удивление, но она вошла, и я закрыл дверь, а затем, открыв дверь в большую комнату, приказал ей знаком войти и вновь закрыл дверь.

– Что случилось?
– прошептала она.

– Сейчас уже ничего, - сказал я.
– Эта дверь звуконепроницаема. В конторе с мистером Вулфом сидит полицейский инспектор, и я подумал, что, наверно, вы уже имели достаточно неприятностей с фараонами за последнее время. Конечно, если вы хотите с ним встретиться...

– Нет. Я хочу видеть мистера Ниро Вулфа.

– О'кей. Я скажу ему, как только уйдет фараон. Садитесь. Это не должно длиться долго.

Между этой комнатой и конторой есть дверь, но я пошел вокруг, через холл, и туда же вошел Кремер. Он промаршировал мимо, ничего даже не пробурчав для вежливости, но я подошел к двери и выпустил его, а потом пошел в кабинет и сказал Вулфу:

– Одна из них сидит у меня в передней комнате. Эллен Джаконо, смуглая Геба, которая была прикреплена к вам, но отдала икру мистеру Крейсу. Мне задержать ее, пока я не достану всех остальных?

Он поморщился.

– Что она хочет?

– Видеть вас.

Он вздохнул.

– К черту. Веди ее сюда.

Я пошел и открыл дверь в соседнюю комнату, сказал ей, чтобы она вошла, и проводил к красному кожаному креслу.

Она была в нем более живописна, чем Кремер, но производила не такое сильное впечатление, как в первый раз. У нее были мешки под глазами и кожа немного поблекла. Она сказала, что только что покинула окружную Прокуратуру, и если пойдет домой, то ее мать снова накинется на нее, а браться и сестры вернутся из школы и начнут шуметь, а она так или иначе решила увидеть Вулфа. Ее мать старомодная женщина и не хотела, чтобы она была актрисой. Это начинало звучать так, будто она пришла, чтобы получить место, где можно немного выспаться, но Вулф прервал ее.

Он резко сказал:

– Я не понимаю вас, мисс Джаконо. Вы пришли проконсультироваться со мной о вашей карьере?

– О нет. Я пришла потому, что вы - детектив и вы очень умный, а я боюсь. Я боюсь, что они узнают то, что я сделала, а если узнают, моя карьера кончена. Мои родители не позволят мне быть актрисой, если вообще я останусь в живых. Я уже готова была выдать себя, когда они задавали вопросы. Поэтому я решила рассказать вам, а если вы поможете мне, то я помогу вам. Бели вы обещаете не выдавать мой секрет.

– Я не могу обещать сохранить секрет, если это признание преступления или знание преступления.

– Нет, это не то.

– Тогда у вас есть мое обещание и мистера Гудвина. Мы храним много секретов.

– Отлично. Я ранила мистера Пайла ножом, и на мне его кровь.

Я вытаращил глаза. В течение полусекунды я подумал, что она имеет в виду то, что он умер совсем не от отравления, а от того, что она прокралась наверх и вонзила в него нож, что казалось невероятным, так как врачи наверняка нашли бы дырку.