Стаут Рекс
Шрифт:
– Я не видел, - сказал другой.
– Просто не видел.
– У меня есть неясное чувство, - сказал еще один, - но это чертовски неопределенно. Нет.
Они ответили единогласно: нет.
Вулф положил руки на стол.
– Тогда я ответственен за это, - сказал он мрачно.
– Я ваш гость и джентльмен, но я виновен в том, что мистер Бренер был доведен до такого скверного фиаско. Если мистер Пайл умрет, а так как он наверняка...
Открылась дверь, и вошел Бенниамин Шривер. Потом Льюис Хэвит, а затем знакомая плотная фигура сержанта Перла Стеббинса из Манхэттенского Западного бюро по убийствам.
Шривер подошел к столу и заговорил:
– Винсент умер. Полчаса назад. Доктор Джеймсон вызвал полицию. Он считает, что почти наверняка...
– Постойте, - за его спиной вырос Перли.
– Если вы не возражаете, этим займусь я.
– Мой бог, - простонал Адриан Дарт и красиво содрогнулся.
Это последнее, что я слышал по делу от аристолога.
Глава 3
– Я не обвинял!
– заорал инспектор Кремер.
– Бросьте искажать мои слова. Я не обвинял вас в соучастии. Я просто сказал, что вы что-то умалчиваете, и какого черта вы лезете в петлю! Вы всегда так делаете!
Это происходило без четверти два в среду. Мы находились в кабинете на первом этаже старинного каменного особняка на Тридцать пятой Западной улице. Вулф, как обычно, сидел в своем огромном кресле. Дневное расписание было безнадежно расстроено. Когда мы наконец добрались домой в пять утра, Вулф приказал Фрицу забыть о завтраке до дальнейших указаний, а меня послал наверх в оранжерею оставить записку для Теодора о том, что он не появится в девять часов утра, а, возможно, и совсем.
В половине двенадцатого он позвонил по домашнему телефону и попросил Фрица принести ему поднос с четырьмя яйцами и десятью кусочками бекона вместо обычных двух и пяти, а немного позже часа раздался шум лифта, и затем послышались его шаги, направляющиеся к конторе.
Посмотрев почту, взглянув на настольный календарь и подписав три чека, которые я положил ему на стол, он взялся за меня.
– Прекрасная перспектива. Если иметь сними дело поодиночке, то это может быть бесконечно. Ты сможешь собрать их всех здесь в шесть часов?
Я оставался спокоен. Я просто спросил:
– Кого всех?
– Тех женщин. Ты прекрасно знаешь.
Я все еще был спокоен.
– Мне кажется, что десяти из них было бы достаточно. Вы сами сказали, что две могут быть вычеркнуты.
– Мне нужны они все. Те двое могут помочь установить порядок, в котором подавались тарелки.
Я держался, я слишком мало спал, даже меньше, чем он, и я не был готов к шумной поре.
– У меня есть предложение, - сказал я, - я предлагаю отложить операцию до тех пор, пока ваши мозги не начнут снова работать. Посчитайте до пятисот - это может тоже помочь. Вы чертовски хорошо знаете, что они, все двенадцать, проведут этот день или в кабинете окружного прокурора, или принимая дома официальных представителей - по-видимому, большая часть из них - в кабинете окружного прокурора. И, наверно, они проведут там и вечер тоже. Вы хотите аспирину?
– Я хочу их, - прорычал он.
Я мог бы оставить ему самому труд приводить себя в нормальное состояние и подняться наверх вздремнуть, но все же он платит мне жалованье. Поэтому я взял лист бумаги, на котором кое-что напечатал, поднялся и передал его ему. В нем говорилось:
Пегги Чоут
Эллен Джаконо
Нора Ярет
Кэрол Эннис
Люси Морган
Фэри Фабер
ПРИКРЕПЛЕНЫ
Пайл
Вулф
Крайс
Шривер
Дарт
Хэвит
ОБСЛУЖИВАЛИ:
Вулф
Крайс
Шривер
Дарт
Хэвит
никого
– Фэри Фабер исключается, - сказал я, - и я считаю что это не должна быть одни из пяти их, пусть даже Люси Морган и взяла последнюю тарелку. Возможно, как одна или две другие взяли тарелки после Пегги Чоут и обслужили людей, к которым они были прикреплены. Но кажется...
– Я остановился, потому что он скомкал бумагу и выбросил ее в корзину для бумаг.
– Я их слышал, - прорычал он.
– Мои способности, включая и память, не ухудшились. Меня просто вывели из терпения.
Для него это было как бы извинением и знаком того, что он начал приходить в себя. Но спустя несколько минут, когда зазвонил дверной звонок, и я, посмотрев в дверь, прозрачную с одной стороны, сказал ему, что это Кремер, и он велел принять его, и Кремер промаршировал в кабинет и нарочно устроил свою задницу в красном кожаном кресле и открыл рот, чтобы высказать невежливое замечание об умалчивании фактов, связанных с убийством, Вулф дал себе волю, и Кремер спросил его, какого черта он лезет в петлю, что было ново для меня, так как звучало несколько вульгарно для инспектора. Вероятно, он подхватил это от какого-нибудь хулигана.