Вечером я сел сканировать то, что успел написать сам, и заодно сверять с прошлогодней версией. Работы оказалось море. Подвижки вроде бы были незначительные, но на оценку все равно бы повлияли.

— Слушай, — заглянул мне через плечо Баклан. — А чего ты всё один? Давай мы с Димой сосканируем свою часть и вот так же сверим, как ты сейчас делаешь. Тем более, что я не верю, что в математике и логике большие изменения.

— Да не, я сам. Я взял на себя всё это и сделаю. Завтра-послезавтра у вас уже будет личный тренажер со всеми материалами.

— Риц, ты не прав, — подключился Дима. — Ты не можешь всё делать один. Или ты считаешь нас идиотами?

— Ничего я не считаю.

— Считаешь. И задерживаешь весь процесс. И еще ты думаешь, что ты самый умный.

— Я не самый умный.

— Ты самый умный из нас вот в этом программном добре, но не в организации, — настаивал Дима.

— Ну и что? Я сейчас и занимаюсь именно программным добром, а не чем-нибудь еще.

— Сканирование — это техническая операция, доступная каждому. Тем более, что нам проще будет разобраться в собственном почерке и отследить, если допущена ошибка.

— Чем больше участников, тем хуже.

— Есть масса операций, где одному справиться невозможно.

— Но это не оно.

— Нет, оно. Ты своим упрямством будешь всех задерживать, да еще и ближе к ночи начнешь делать ошибки. Да и вообще — не слишком ли серьезно ты к этому относишься? Это в конце концов школьные экзамены, которые каждый из нас уже однажды сдал. Сдадим и еще раз.

— Если вы такие умные, — разозлился я. — То можете и мои записи обработать!

— Без проблем, — подключился Баклан, за что мне захотелось его убить. — Я могу. Твоя история мира по сравнению с моей логикой выглядит милыми сказками. Не понимаю, чего ты бесишься. Я готов взяться.

Я швырнул планшет на кровать, в бешенстве выскочил в коридор и хлопнул дверью. Делаешь всё, как положено, а никто не ценит. Очень хотелось что-нибудь сломать, и наилучшим кандидатом была бы дверь в прачечной, но, к сожалению, мы ее уже вынесли. Чтобы успокоиться, я намотал кругов десять по университету. И только обнаружив, что уже совсем стемнело, направился в общагу. На кампусе было тихо, всё было давно закрыто, горели только технические окна на первом этаже в библиотеке и в инкубаторе. Какая-то жизнь была только в старых корпусах общежития — студенты готовились к экзаменам. Три человека сидели за уличном столиком в кафе и что-то перегружали с планшета на планшет. Под фонарем сидела заблудившаяся белка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась очень реалистично вылепленной копией. Скульптурное отделение что ли балуется? Вообще похоже, я купился. Может, она еще и шевелится? Но нет, белка оказалась статичной.

Вот терпеть не могу никому ничего поручать. Чтобы доверить человеку работу, он должен быть сто раз проверен, да и то — вспомнить того же Скифа, тьфу. Разумеется, я и сам могу налажать, но это другое. Я свои ошибки сам исправляю в отличие от. И что мне делать? Ковыряться по всему массиву потом? Тут у меня слегка похолодело в спине от мысли, что по уму сверяться надо бы не с конспектами, а с оригиналом, а сделать это можно только завтра в библиотеке. И ни в коем, ни в коем случае случайно не открыть там добытые у Глеба слитые варианты, потому что я совершенно уверен, что вся библиотека находится под камерами, а камеры эти снимают всё, включая экраны. Уверен, что они и книги эти отлично видят. Понемногу я успокоился, пора было возвращаться. Ничего им не скажу, решил я. Пусть пока сканируют, сам все проверю, но, наверное, уже не завтра, а в понедельник.

Когда я вошел, комната напоминала филиал библиотеки, Дима и Макс еще возились со своими конспектами, и только Баклан лежал, развалившись на кровати.

— Риц! — весело объявил он. — Ну чего, я сосканировал всё твое и всё мое. Всё сомнительное вынес, его не так уж и много было. И мы тут еще вот что подумали, надо бы повторно сверить всё с библиотечными материалами, чтоб ошибок не было. Мы можем это всё сделать, когда ты в понедельник на работу пойдешь.

Я резко выдохнул и сел на кровать:

— Я тоже об этом подумал.

— Дай угадаю, — поднял голову Макс. — И хотел сам всё это сделать.

Я фыркнул.

— Риц, ты только не обижайся, но я тебе одну вещь скажу. Исключительно из собственного опыта. Когда ты делаешь интеграционную поставку, а у нас несомненно она, ты не можешь делать ее в одно лицо. Потому что просто сдохнешь в процессе.

Я хмыкнул.

— Ну если это интеграционная поставка, тогда ладно. Согласен. Главное, словом нужным назвать.

— Тебе есть еще чем заняться. Ты нам обещал миксер к таблицам подвесить.

— Хрен с вами, — махнул я рукой. — Вы победили.

— А если у тебя есть какой-то очень плохой прошлый опыт, — добил меня Макс. — То я тебя уверяю, на него не надо обращать внимания. Потому что будет еще. Такой же или даже хуже.

Тут уж я не выдержал и заржал, а потом ко мне присоединились Баклан с Димой. И только Макс остался совершенно серьезен.

В воскресенье мы планировали всё повторить, но теперь уже без фальстартов: просто приходим, переписываем непереписанное и проверяем сосканированное. И на середине дороги к библиотеке внезапно ожил наш чат с Софьей, о чем на браслет Диме и Максу немедленно пришло уведомление, которое они немедленно озвучили нам с Бакланом.