— Шесть лет, — ответил Баклан.

— Восемь, — добавил я.

Комендант аж присвистнул.

— Класс! Привлечем вас к культурным мероприятиям.

У Баклана аж глаза вылезли на лоб.

— Чего? Каким мероприятиям?

— А то у нас есть народ, который дальше ста километров от столицы не отъезжал. Думают, что везде всё так, как здесь. Вот и расскажете, — пояснил комендант. — Да, кстати, я Шанкс.

Он протянул руку, мы с Бакланом по очереди пожали ее, и я понял, что я это протез.

— Не надо на меня так смотреть, — уловил мое настроение комендант. — Я руку потерял так давно, что не помню, когда она вообще была. За это мне по квоте досталась эта работа, а вам себе место еще придется поискать.

Тут нам опять было нечего сказать. Работу и правда придется поискать. Учитывая, что это сверхупорядоченный Север, и они тут обложены лицензиями с ног до головы, это может оказаться непросто.

— Так, пошли, пошли, — заторопился комендант. — Не зависаем! А то еще заблудитесь без меня!

— Да ладно, я вчера вообще сам заехал, — отмахнулся Баклан.

— Я видел, — ухмыльнулся комендант. — Пришел с утра, смотрю, на экране огонек болтается по коридору. То туда, то сюда. То в душ, то из душа. Чего ты там делал?

— Полотенце хотел найти какое-нибудь. Не нашел, так высох. На ходу.

— Полотенце и белье должны быть на кровати.

— Было только белье.

— Найдем и полотенца, — пообещал комендант.

Полотенца нашлись в стене нашего коридора по карточке коменданта. Радостно ухмыльнувшись, комендант сообщил, что этот замечательный ящик может открыть только он, а мы получаем по два полотенца и комплекту белья однократно, и должны будем их сами стирать. Прачечная в подвале, ее мы собирались посмотреть в последнюю очередь.

— Так, приветственные стирки вам выдали? — забеспокоился Шанкс.

— Выдали, — подтвердили мы.

— Вот и хорошо. Прачечная открыта круглосуточно.

Мы фыркнули.

— Зря смеетесь, раньше такого не было, и вечно были драки за время. А теперь нигде больше не закрывают, чтоб народ мог в любое время прийти. Но стирать можно только в своем корпусе, ваши карточки в другом не сработают.

Мы дошли до единственной пока открытой комнаты, куда заселился Баклан. В комнате стояло четыре кровати, Баклан уже занял место слева у окна, я кинул рюкзак на койку справа. Комендант повозился и настроил сенсорный замок так, чтобы он открывался и моей ладонью, и карточкой. Заодно закончил подстройку и для Баклана, вчера ему открыли вход только по карточке.

— Зачем так? — спросил я.

— По карточке комната обязана открываться, процедура. А по ладони лет пять назад сделали, потому что всем надоело, что каждую пятницу кто-нибудь ломится к себе в комнату ночью, а карточку то ли сломал, то ли потерял. Шум, вопли, соседи дают в морду. Поэтому теперь так.

Прикольно! Я первый раз видел устройство, которое с одинаковым энтузиазмом реагировало и на карточку, и на ладонь.

— Это Гелий предложил. И сказал, как сделать, — пояснил Шанкс.

— Гелий? — уточнил я.

— Профессор наш. Суперпрепод. Самый старый здесь и самый умный. Если вы хоть чуть-чуть в программах шарите, попробуйте устроиться к нему в инкубатор. Ему вечно там люди нужны, потому что он все время их выгоняет. Я в этом не алё, но у меня-то работа уже есть.

Я мысленно сделал пометку.

— А где его найти? — тут же спросил неугомонный Баклан.

— Или в кабинете, или в самом инкубаторе, или в основном корпусе, если есть заседание. Домой он уходит ненадолго. Я скину потом все три точки.

— А инкубатор в университете прямо свой? — удивился я.

Инкубаторами назывались крупные лаборатории, в которых разрабатывали и откуда выпускали в жизнь базовые программы. Собственно всё, что было накоплено у меня в планшете, появилось в результате работы того или иного инкубатора. Было их не так уж много, и новость о том, что в Старом университете есть свой инкубатор, была прямо таки отличной.

— Да, небольшой. Не такой, как Центральный, но зато классный. Гелий им много лет руководит. Если ты когда-нибудь ставил себе тестировщика, ну такого, под простые вещи, круглого, с щупальцами, то это наш, — Шанкс так расправил плечи, как будто сам его сделал.

— Ставил… — задумчиво сказал я. Как раз день назад и ставил. Северное происхождение этой штуки не вызывало сомнения, северная работа всегда отличалась, как бы так сказать, лаконичностью, но я не знал, что она была сделана здесь.

— Ну вот, — обрадовался комендант. — Тогда ты с нашей продукцией уже знаком! А, может, и сам еще крутых штук наделаешь. А ты?

Он повернулся к Баклану.

— Тоже шаришь?

— Еще как, — усмехнулся Баклан, впрочем, мне показалось, что он говорит о чем-то еще. Но в данный момент это было неважно.