— Ага, видел. И что, работает?

— Говорят, да. Неважно. Некоторое время назад люди заметили, что нехорошо устраивать такое развлечение только для женщин. Мужчины тоже хотят.

— Подожди! Ты серьезно? И что, в мужчин бросают леща?

— Именно! Ну не букет же. Букет уже поймала потенциальная невеста. А тому, кто поймал рыбу, дают ящик пива впридачу. В утешение.

— Неееет! Правда, что ли?

— Правда. И всем нравится. Так что теперь на всех свадьбах мечут леща. Кстати, можно и другую рыбу, просто я знаю, где продаются хорошие лещи.

— А не получается так, что пожениться должны те, кто поймал рыбу и букет прям там?

— Не, это так не работает.

— Неплохо. А то могла бы быть бесконечная свадьба. Составили пару, бросили букет с лещом, потом еще раз и еще раз.

— Ахахах, нет, такого не будет.

— Ну чего, забьемся на завтра?

— Давай.

Вечером Дима, Риц и Баклан вылезли на улицу посидеть перед общагой. Планы были готовы, ужин съеден, осталось только дожечь вечер. Любимый газон Рица стараниями Центуриона все-таки состригли, этот парень был упорней асфальтового катка. Но на кампусе и так хватало мест, где поваляться.

— Ребят, — вдруг подошел к ним Килик, — я вот слышал… Что ты, Дим, ну типа доктор…

— Тебя обманули, — откликнулся Дима. — Я санитар. Это значит, что я могу в первую помощь и еще по мелочи. Уколы могу, реабилитацию после ожогов, Максу вот бровь зарастил. Это всё. Никаких вкусных таблеток у меня нет, если ты об этом.

— Не надо таблеток. Может, ты посмотришь на Больеша? Он совсем плох.

— Если плох, надо настоящего доктора.

— Он отказывается. Говорит, ему уже сказали, что всё будет нормально, и чтоб он не парился.

— Думаю, его надо заставить дрова рубить, — раздался бас третьего соседа Килика и Больеша. — Мне всегда помогает.

Риц с Бакланом заржали.

— Щас тебе дадут тут дрова рубить!

— Я пошутил! — прогудел сосед. — Кстати, я Самсон.

Риц пожал ему руку, он один еще не был знаком с соседом Больеша и Килика.

— Давай, правда, к нему зайдем? Посмотрим, чего как? — предложил Баклан.

— Да я что, против что ли? Я просто не хочу ничего обещать, — пожал плечами Дима.

Поднялись наверх. Ящик санитара Дима пока брать не стал, никакой уверенности, что он понадобится, у него не было.

Парни ввалились в комнату всей толпой и обнаружили Больеша с замотанной полотенцем головой, уткнувшимся в угол кровати.

— Ну чего ты тут страдаешь? Покажи.

Дима подошел и попытался снять полотенце с головы несчастного.

— Ты что, доктор?

— Он не доктор. Он лучше. Он ивент-менеджер, — важно сообщил Баклан. — И не просто ивент-менеджер, а человек, поступивший на философию процессов. Он тебе сейчас скажет, как жить и что делать, и всё будет хорошо.

— Ничего не будет хорошо! — простонал Больеш. — У меня на завтра два свидания было! Два! А теперь что?

— А что?

— Вот!

Больеш размотал полотенце и предъявил фиолетовую голову, наполовину лишенную волос.

— Болит? — деловито спросил Дима.

— Сердце у меня болит! — воскликнул Больеш. — Кто на меня такого посмотрит! Я же страшный, как Баба-Яга.

Парни критично осмотрели Больеша.

— Насколько я помню, у Бабы-Яги была ступа, а не фиолетовая голова, — высказался Риц. — А с первым вопросом еще проще. Мы же на тебя смотрим и ничего.

— Легко тебе. Ты так пострадал, что этого не видно. И вообще. Надо, чтобы не вы смотрели.

— Ну пока здесь никого, кроме нас нет, — заметил Дима. — Так что дай-ка я погляжу.

Он ловко ухватил Больеша за уши и притянул к себе. Больеш так обалдел, что даже не сопротивлялся.

— Значит, так, — вынес вердикт Дима. — Это органический ожог. Мы такое проходили на семинаре, но сам я потом с таким не сталкивался. Могу попробовать убрать. Только тебе все равно стоило бы побриться потом наголо, потому что волосы у тебя магически не вырастут.

— Да черт с ними, с волосами, — глаза Больеша вспыхнули надеждой. — Я побреюсь. А пятно уберешь?

— Не обещаю, но должно побледнеть.

Дима повернулся к нам.

— Парни, отложим наш вейк на после обеда? Тут по уму надо бы сегодня пройтись и утром еще раз.

— Конечно, — согласились Риц с Бакланом.

— Что ты говорил про свои свидания? Ты их уже отменил?

— Нет еще, — голос Больеша звенел от напряженного ожидания. — Одно было на десять утра, второе — на шесть вечера.