— Они заехали в апартмент-комплекс, ну знаете, для молодых специалистов на Вернадского, и им достались комнаты ровно друг над другом: 686, 786 и 886.

— Смешно!

— А то!

Макс улыбался. Какое у него все-таки железобетонное терпение! Вот что родительство с человеком делает. Я бы уже вытряс из Баклана все подробности, не отвлекаясь на пиво. Хотя нет, на пиво я бы отвлекся.

— В общем, вернемся к нашим баранам. То есть к пингвинам. Риц к ним съездил после Нового года, потому что они его зазвали в свою лабораторию. Наверное, у них был коварный план перетащить его к ним, но вышло иначе — это он потащил в универ троих: Майю, Серафима и Василия. Потому что их там все достало. А в процессе мы с ними пересеклись, и оказалось, что эти двое, — Баклан опять кивнул на Диму, — давно знакомы. В школе вместе учились. И вместо того, чтобы все это время дружить как не в себя, друг друга потеряли. А теперь нашли. И мы не могли оставить друга в беде и ринулись их выручать.

Баклан откусил пряник, который успел до кучи подрезать где-то рядом с бутербродами, прожевал и погнал дальше.

— А Вальтон выставил для их ухода сказочные условия. Типа иди-ка ты, сказочный персонаж, сорок пар сапог сноси, тогда отдам тебе людей.

— И что в качестве сапог?

— И в качестве сапог выступил некий Кулбрис.

— Некий Кулбрис? Он здесь?

— А ты что, его тоже знаешь? Да, он теперь у Вальтона. Только Кулбрис оказался той еще жопой и захотел, чтобы Вальтон поселил у себя пингвинов. А то Кулбрису без них скучно. Прикинь, ехал на Север и не знал, что у нас с пингвинами неурожай. Так что я сгонял в Териберку за Кулбрисом, Дима — за пингвинами, а Риц договорился, чтобы их всех троих взяли в наш инкубатор. Что тоже было непросто, потому что Серафим с Василием окончили не наш универ, а другой.

— Они из Нового северного выпускались, — вставил свои пять копеек я.

— Хорошо, что не из Константиновки, она бы их просто так не выпустила, — усмехнулся Макс.

— О, да! Нам всем повезло. И весь этот пасьянс мистическим образом сложился. В Териберке так вышло, что я заехал в комнату к чуваку, который особым образом придумал работать со всякими колебаниями и в результате изобрел шлем, который позволяет и органику интересным образом обрабатывать. Не, не, не смотри на меня так, я не понял ничего. Рица спроси.

Я фыркнул.

— Учитывая, что я этой вещи не видел, а ты видел?

— Ну и что. Ты по описанию должен был понять. Я же тебе запись прислал.

— Ладно, проехали. А потом, как и было запланировано, познакомился с Кулбрисом, а он через меня с тем чуваком, и дико заинтересовался этой технологией. И решил в нее играть. А я подсунул ему мысль, что лучше места, чем у Вальтона, для этого не найдешь. И отвез их всех туда. А Майя с парнями выехали сюда, завтра, наверное, уже на работу выйдут.

Тут к нашему столу подошли с чашками Олич с Хмарь и заявили, что им надоело смотреть на наш стол издали, они тоже хотят знать, что мы тут веселое обсуждаем. Баклан без пауз перешел на пингвинов, изобразил в красках, как Ралин чуть не упал в бассейн, и в каком шоке теперь бродят по дому сотрудники Вальтона. Но это и понятно, живешь себе живешь, носишь свитер с оленями, никого не трогаешь, а тут такой стресс: Кулбрис! Пингвины! Сбежавшая Майя! Как бы они у него все теперь не разошлись по лесам.

Закончилось все совместным походом в бар с Майей, Серафимом и Василием. Серафим и Василий до сих пор пребывали в шоке от переезда, причем я не понял, что их больше смущало: пингвины у Вальтона, стремительность переезда или новое место обитания. По описанию звучало весьма пристойно, у каждого образовалась квартирка со своей ванной, холодильником и стиральной машиной. Маленькая, правда. Но я бы так жил! Хотя нет, одному было бы скучно. Но они и раньше жили в комнате по одному, так что тут ничего не изменилось. Народ там должен был быть приятный и приличный, почти все так или иначе были связаны с нашим университетом, чего еще хотеть? Я их переживаний не понял.

Олич и Хмарь уже подружились с Майей со страшной силой и обещали ей, что если кто-то будет приставать к ней с пингвинным обменом, то они того человека сами загонят за Можай. Майя говорила «верю! верю» и смеялась, сжимая под столом Димину руку. Я позавидовал.

Посидели мы славно, и в общагу смогли бы попасть к полуночи. Если бы нам не завалило дверь. И ладно бы только снегом.

Общий мор устройств не обошел и общежитие. Вход к нам замело снегом, но Шанкс специально для опоздавших спрятал лопату под лестницей, и мы его быстренько расчистили. Однако сама дверь не желала открываться. Ни одна из наших карточек не сработала. Девчонки со второго этажа нас пожалели, и одна из них выкинула нам из окна свою карточку, но не помогла и она. Тогда те же девчонки пошли будить Шанкса, и уже они все совместными усилиями смогли раскупорить дверь: наружу-то она открывалась. Но если внутрь корпуса мы еще попали, то в свою комнату уже было никак: внутри никого не было и никто не мог нам открыть дверь. Девчонок пустила оставшаяся внутри соседка, а нам открыть дверь было бы некому. Макс расстраивался, что не остался дома, сидел бы дом сторожил.

— Ага, — сказал Шанкс. — Молодец. А вышел бы ты зубы почистить, и что? Остался бы снаружи в трусах.

— Я не хожу в душ в трусах, — обиделся Макс.

— Значит, был бы снаружи без трусов.

Макс только фыркнул.

Шанкс развел переписку с безопасностью, они этому явлению тоже не обрадовались, но смогли от себя перезагрузить базу, чтобы общага нас всех вспомнила. И к двум порядок был восстановлен, и мы смогли попасть в комнату.

— Слушай, — внезапно пришло в голову Дима. — А если бы они нам не помогли, то что?