Мавр, которому вечно казалось, что его обижают и всего недодают, утром попытался отжать у Хмари ее оргудав. На что она бодро заявила ему, что это ее личный костыль, а костыль — такая штука, им можно и по голове. Мавр моргнул и больше не приставал. Кто его знает, что будет, если оргудавом по голове.

Хмарь раз пять подходила ко мне с благодарностями, от чего я заливался краской, мялся, говорил глупости, потому что я ничего не сделал, только крутил всякие штуки, так я всегда это делаю. От нее по-прежнему пахло яблоками, и этот аромат каждый раз сбивал меня с толку, и я через слово забывал, что хотел ей ответить. Очень странное было ощущение, как будто проваливаешься в облако, и вроде это здорово, но и опасно. Поборов яблочный морок и в этот раз, я сбежал от нее на первый ряд аудитории.

И зачем нас сюда пригнали? Лучше бы управляющих процессами прислали на коммуникацию. Баклану самое то, хотя он и без семинара наверняка все это знает.

Без Баклана в комнате было ощутимо пусто. Никто не шутил, не разбрасывал вещи, не орал «пошли жрать!» и не звал кидаться снежками. И вообще у меня было сильное подозрение, что ему там веселее, чем мне тут. Я почти жалел, что не поехал с ним в Териберку.

Мой друг все еще не добрался до общаги. Поездка на север, прямо скажем, затянулась, хотя с Кулбрисом они уже расстались. Баклан проводил его до самого Вальтона, и даже успел поболтать и с Вальтоном, и с Майей, и даже с Атто. Кулбрису, конечно, сразу вывалили всю историю с обменом, и Баклан написал мне, что даже опасался, что Кулбрис сорвется оттуда с места в карьер и обратно на Запад, но Кулбрис только снова захохотал как сумасшедший, заявив, что еще никогда не меняли его на трех свежих выпускников. На что Серафим с Василием обиделись и возразили, что они не свежие.

— Тухлые, да! Просроченные! — продолжал ржать Кулбрис. — Ну раз так получилось, пошли вместе покормим пингвинов!

Вообще, заверил меня Баклан, Кулбрису здесь нравится. И Ралин с Ловцом тоже классные, Вальтон сначала не хотел их брать, но Кулбрис настоял, и теперь у Вальтоновской команды плюс два по сравнению с прошлой неделей, если считать вместе с пингвинами.

Хвостатые Ляля и Валя обжились буквально за пару дней, полюбили плавать в бассейне и ходить из душевой к воде и обратно. Атто ругался, что бассейн, после отъезда пингвинов, проще будет закрыть, чем чистить до нормы, а Вальтон ему отвечал, что такой план и был, ему просто неудобно было ликвидировать его при Майе. Но теперь он проследит, чтобы после Ляли и Вали у него водоплавающих сотрудников не было. А Кулбрис орал, что и не будет, потому что Лялю и Валю он заберет с собой. Как он собирался тащить их через все границы и карантины, и, главное, зачем, никто не знал.

Я поймал себя на зависти… Нет, не к Кулбрису, понятно, что это чел совершенно безбашенный, и мне до него как до Гоби пешком. Нет, к Вальтону. Ведь проклятый рептилоид не должен был вестись на эту безумную акцию, а планомерно двигаться к светлому будущему. В результате это тяжеловесная рептилия получила в свое распоряжение классного разработчика, двух темных лошадок с неизвестным прибором, двух пингвинов и море удовольствие. А я что? Везде опоздал и всем всё должен. Как это получилось? Ведь еще полгода назад так не было! Я не мог понять, как я оказался в этой точке. Главное, мне вроде все нравилось, но чувствовал я себя так, как будто оказался связанным по рукам и ногам, и с мешком на голове.

Погрузившись в размышления, я чуть не пропустил начало семинара.

Инга оказалась той самой дамой, которая грозила нам при поступлении всякими карами за списывание и использование готовых вариантов. Но никто ее, разумеется, не послушал. Нет, списывать не списывали, это себе дороже, зато готовые варианты гоняли только в путь. Удачно тогда получилось, что акция по ловле дистрибьютора у них ничем не закончилась.

Лекция началась вполне обычно, Инга вывела на экран схему, знакомую еще со школы, со сравнением широкого и глубокого общения. Я приготовился вздремнуть, но она немедленно перешла к необходимости построения мета-навыка совмещения этих общений.

Стоп. А это еще что такое? Под глубоким общением традиционно понимался доверительный диалог, ну как с бабушкой, примерно. Или с друзьями после третьей кружки пива. Но Инга бодро перескочила на контактную технику общения органиков.

Да, блин. Про это я слышал. Говорят, такую штуку практикуют любовники-органики: контакт обеими ладонями. Очень, очень рискованная вещь, собственно, одна из причин, по которой я никогда не спал с девушками-органиками. Рассказывают, что можно утопить… эээ… контактера в эмоциях и скормить, мягко говоря, лишнего. К такой истории надо приступать постепенно, предварительно откалибровав общие понятия и степень воздействия. Но при должном контроле получаются отличные творческие союзы, потому что степень понимания невероятная. Экономишь массу времени на объяснении нюансов.

Однако даже такое понимание не освобождает от производства презентаций типа Красинской. Потому что ты же не можешь включать в этот круг неограниченное количество людей. Хотя, подождите! Инга а ровно же это и предлагает. Что? Зовет меня на сцену? И зачем я сел на первом ряду?

Вытащили меня, и еще трех старшекурсников. Что еще за фокусы?

— Друзья, смотрите, мы проведем пробную сессию. Я специально отобрала четырех случайных людей, единственное, что вас объединяет — они все органики. Верно?

Мы обреченно кивнули.

— Вы все с разных курсов, да?

Мы снова кивнули, потому что оба потока первого курса я знал, а это были точно не они.

— Не надо тревожиться. Мы попробуем максимально безопасный режим, он протестирован сотни раз.

Если он протестирован сотни раз, почему я о нем никогда не слышал? Ладно.

Инга извлекла из ящика какие-то перчатки, раздала их нам, выставила нас всех в круг и попросила направить ладонь в сторону соседа, не касаясь его ладони. Мы встали. Ничего не произошло. Мы с интересом уставились на нее.