– Эти отпечатки были на самих журналах или на пакетах, в которых эти журналы хранились, когда их нашли за печкой Алана Даффри?

Роксанна предпринимает последнюю слабую попытку.

– Какая разница? Это отпечатки Даффри.

Иззи молчит. Иногда молчание – лучший ответ.

– Они были на пакетах, – наконец говорит Роксанна. – Дело не в том, что это было что-то незаконное, просто когда журналы фотографировали в пакетах…

– Отпечатки выглядели так, будто они были на самих журналах, да?

– Да, – бормочет Роксанна в свою чашку.

– У нас с тобой может быть разное мнение о том, что считать махинацией, Роксанна. Но если Аллен действительно получил письмо с признанием от Кэри Толливера и уничтожил его – это махинация, кривая, как задняя лапа собаки. Клэр Радемахер…

– У тебя нет доказательств! – резко перебивает она.

«Нет, – думает Иззи. – И если письмо пошло в шредер, у меня их никогда и не будет».

– Клэр Радемахер не была в списке свидетелей Аллена, поэтому адвокат Даффри, Гринстед, не задавал ей вопросов. А она не дала показаний, потому что ей не пришло в голову, что комиксы важны. По сути, ваш босс спрятал улики, не так ли?

– Они все мои боссы, – с досадой говорит Роксанна. – В большинстве дней я как женщина с одной ногой в конкурсе пинков по заднице. Но ведь Аллен обещал взять тебя с собой, если продвинется по службе, не так ли?

Это вопрос, который Иззи не станет задавать.

– На самом деле это не просто сокрытие, это преднамеренное введение в заблуждение. И одна из причин, по которой Алана Даффри убили. – Какой-то зек убил Даффри. Воткнул в него заточку, сделанную из ручки зубной щётки. – Роксанна выплёскивает остатки кофе, забрызгивая туфлю.

– Мы с тобой закончили.

Она встаёт и направляется обратно к зданию суда.

– Дуг Аллен не станет окружным прокурором, – кричит ей вслед Иззи. – Даже забудь про письмо от Толливера, которое он, возможно, уничтожил. Когда это всё всплывёт, ему ещё повезёт, если он работу в частной фирме найдёт.

Роксанна не оборачивается, просто уходит прочь. И ничего страшного. Теперь Иззи знает то, что раньше только подозревала (вместе с Томом): Кэри Толливер не был единственным, кто подставил Алана Даффри. У него были сообщники. Если «Билл Уилсон» это знает, он может считать именно Аллена главным виновником.

Иззи поднимает лицо к приветливому дневному солнцу, закрывает глаза и делает глоток латте.

Кейт и Корри приезжают в Омаху в два часа дня – почти всю дорогу за рулём была Кейт, жала на газ по полной. По очереди, меняясь каждые полчаса, они включают Sirius XM: Кейт орёт хиты 80-х во всё горло, потом Корри подпевает Вилли, Уэйлону и Шайне. Сегодняшнее выступление «Завещания женщины» пройдёт в Центре исполнительских искусств Холланда. Две тысячи мест, и, как с радостью сообщает Корри, «в каждом – по заднице!»

Корри занимает своё привычное место – позади управляющего залом с наушниками и маленьким экраном, встроенным в стену, – в то время как Кейт выходит на сцену под гром оваций, заглушающих даже недовольный свист. Она не купила новую борсалино и даже не заказывала. Сегодня на ней красная кепка «Корнхаскерс». Кейт снимает её в традиционном поклоне, выхватывает микрофон с кафедры (на каждом мероприятии Корри подчёркивает, что нужен только беспроводной микрофон, не петличка – Кейт считает их ненадёжными), и выходит на край сцены.

– Женская сила!

– Женская сила! – отвечает зал.

– Вы можете громче! Услышу ли я вас, Омаха?

– ЖЕНСКАЯ СИЛА! – ревёт толпа. Ну, почти вся.

– Отлично, отлично, – говорит Кейт. Она двигается, ходит взад-вперёд. Ярко-красный брючный костюм в тон кепке. Корри нашла его в магазине Fashion Freak. – Прекрасно. А теперь садитесь. Мне нужно засвидетельствовать, Омаха. Я чувствую силу, как никогда, так что садитесь.

Толпа оседает с лёгким шуршанием одежды. Пара женщин плачет от счастья. Такое бывает на каждом шоу. У некоторых – татуировки с Кейт Маккей.

– Для начала давайте представим, что мы снова в школе. Сможете? Сможете? Отлично! Прекрасно! А теперь я попрошу всех мужчин в зале поднять руки. Давайте, парни, не стесняйтесь.

Смех, возня, но мужчины стараются держаться как джентльмены. Поднимают руки. Корри подсчитала: примерно двадцать процентов аудитории каждый вечер – мужчины. Не все они из тех, кто свистит и возмущается, но большинство – да.

– А теперь те мужчины, у кого был аборт, держите руки поднятыми. У кого не было – опустите.