Дрожь возвращается.

– Если бы не тот стул… – говорит она.

Кейт смотрит на неё с вопросительным выражением, наклонив голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Стул… если бы не он…

Кейт кладет два пальца на губы Холли, очень нежно, и говорит:

– Это был не стул. Это была ты.

Холли отодвигает бокал с вином, почти не притронувшись к нему. Бармен подходит.

– Что-то не так, мисс?

– Нет, все нормально. Но мне нужно сделать звонок. Кейт, вы с Корри, наверное, лучше пойдите в свои номера.

Кейт делает британский салют – ладонь к лбу, очень по-джентльменски.

– Есть, капитан.

Холли не на шутку раздражена.

В своей комнате она звонит Джерому и извиняется, что не ответила раньше.

– Я была на работе.

– Все в порядке?

– Да.

– Ты разгадала, что меня так мучило в той странице календаря? Я полночи уже пялюсь на неё.

«Вот это, пожалуй, и была твоя основная проблема», – думает Холли.

– Я разгадала.

– Правда?

– Правда. – Хотя сомнения – одна из её обычных реакций, в этот раз она уверена.

Правда?

– Да.

– Расскажи!

– Сначала скажи, ты что-нибудь узнал от детектива Атты?

– Да. Двое присяжных по делу Даффри покончили с собой. Эллис Финкель и Джабари Уэнтворт. Они встретились во время суда и стали любовниками. Жена Уэнтворта выгнала его из дома, когда узнала, что он тайно встречается с мужчиной. Его семья отвернулась от него. Возможно, это было связано с религиозными убеждениями. Религия – это отстой, как думаешь?

– Без мнения, – говорит Холли.

– В любом случае, у Финкеля был СПИД. Под контролем, но это была постоянная борьба для него. Короче говоря, полиция не верит, что это имело отношение к чувству вины за то, что случилось с Аланом Даффри.

– Так ужасно, – говорит Холли. – Две жизни впустую.

Она почти на грани слёз – от бессмысленности этих смертей, но в большей степени из-за того, что Кейт Маккей чуть не получила по голове в её присутствии.

– Согласен, – говорит Джером. – Теперь расскажи, что я пропустил.

Она рассказывает. С другой стороны телефонной линии тишина.

– Джером? Ты ещё там?

– Чёрт, – говорит он. – О, чёрт! Серьёзно? Всё так просто? Правда?

Она не рассказывает ему о втором выводе – том, что потрясло её до основания в «Ривер-Центре». Это она приберегает для Иззи.

– Привет, Холли, – говорит Иззи, звучит полусонно. – Том сказал, что надо тебе всё рассказать, и я расскажу, но сейчас день был долгим, и я устала.

– Постарайся отдохнуть. Возможно, я знаю, кто убийца.

– Что? – Иззи мгновенно просыпается. Ты шутишь?

– Не уверена. Может быть. Джером сказал, что двое присяжных покончили с собой, но, по его словам, это, вероятно, не связано с…

– Да. То есть нет, не связано. Холли, если у тебя есть что-то, выкладывай!

Холли даже не нужно смотреть на фото страницы календаря на своём iPad, даже не нужно закрывать глаза. Она видит её, со всеми именами: БОБ, ФРЭНК М., КЕННИ Д., КЭТИ 2-Т. И БРИГГС. Только БРИГГС отличается. Немного, но достаточно.

– Ты можешь посмотреть на фото календаря преподобного Рафферти? У тебя есть оно?

– Секунду, я оставила свой iPad на кухне.

Холли никогда не была в квартире Иззи – по крайней мере, пока нет – но представляет себе узкую, простую в уходе кухню и сумку Иззи на столешнице. Возможно, рядом стоит пустой бокал для вина. Она представляет саму Иззи в просторной и удобной хлопковой пижаме.

– Хорошо, у меня есть страница календаря. Что с ней?

– Начнём с преподобного Рафферти. Мне кажется, он был близоруким, но при этом, думаю, ещё и тщеславным. Это скорее догадка, чем вывод, но ты находила у него очки?

– В прикроватном столике была пара, да. Наверное, для чтения.

– Посмотри на его записи в мае. Ты смотришь?

– Да. Давай уже.

Холли не спешит, ведь она ещё сама себе всё объясняет:

– Имена написаны заглавными буквами и слегка разнесены. В голове она видит это: не ФРЭНК М. или КЭТИ 2-Т, а Ф Р Э Н К М. и К Э Т И 2 – T. – Он мог так писать, потому что ячейки календаря довольно большие.

– Да, вижу.

– Но БРИГГС отличается. Буквы более сжаты. Не сильно, но заметно. Джером это увидел, но не понял, что это значит. Ты видишь?