Должно быть, это он.

– Появишься, как я сказал – и вы обе уйдёте невредимыми.

«Конечно, – думает Кейт, – и мы выиграли войну во Вьетнаме». Звонок прерывается, но спустя шесть секунд телефон вибрирует – приходит сообщение.

Она открывает его и видит Корри, обклеенную скотчем почти как мумия, привязанную к стальному столбу с облупленной жёлтой краской. Глаза широко раскрыты и полны слёз. Рот запечатан скотчем, обмотанным сзади головы, и Кейт думает – странно, как в такие моменты лезут случайные мысли – что, когда скотч снимут, пряди волос выдернутся с корнями. Будет больно... но только если она будет жива, чтобы почувствовать боль.

Теперь Кейт начинает злиться. Она думает о Холли, но тут же отбрасывает эту мысль – не только потому, что у её звонящего есть свои способы. Холли хороша в своём деле – скорость, с которой она пнула стул навстречу тому неистовому мужику, это подтверждает – но с таким монстром она бы не справилась. Она выглядит так, будто её может сдуть сильный порыв ветра, она довольно застенчива, и – надо признать – уже не молода.

К тому же, Кейт хочет справиться сама.

Жалеет, что не купила оружие для себя и для Корри; возможно, этого бы не случилось, если бы она настояла, чтобы Корри носила что-то с собой, но в суматохе она даже не пыталась. Зато у неё есть перцовый баллончик Sabre Red, который ей дала Холли.

Она долго и внимательно смотрит на фотографию, присланную Кристофером Стюартом (ведь это должен быть он, кто же ещё?). Корри, привязанная к стальному столбу, словно насекомое на клейкой ленте. В скотче вырезано отверстие, чтобы можно было дышать. Корри, в лицо которой уже плеснули отбеливателем, и которая могла вдохнуть смертельный яд – если бы не её сообразительность. Корри, выглядящая, как героиня фильма ужасов, которую убийца собирается принести в жертву – не главная героиня, не «Финальная Девушка», а «Вторая с конца», та, кто получает четвёртое место в титрах.

Она пишет короткую записку Холли и приклеивает её к двери спальни в люксе с помощью одного из тех пластырей Dr. Scholl’s, что носит в сумочке. Затем берёт телефон в номере, представляется и просит поговорить с управляющим отеля.

Когда он выходит на связь, она спрашивает:

– Как мне выйти отсюда, чтобы меня никто не заметил?

16:00.

Офис Трига находится на втором этаже «Аудитории Минго». Гримерки – на третьем. Разговор с Кейт Маккей по телефону прошёл неплохо, но с Сестрой Бесси лучше поговорить по видеосвязи. Ему нужно хорошо обдумать ситуацию.

Он решает, что нужна небольшая «шоковая терапия».

16:05.

Холли позвонила Джерому и спросила, значит ли для него что-то «уборка слоновьего дерьма в десять утра». Джером ответил, что нет. Она попыталась дозвониться до Барбары с тем же вопросом, но та сразу сбросила звонок – скорее всего, принимала душ или репетировала танцевальные движения в роли почётного представителя «Дикси Кристалс».

Холли решила воспользоваться днём без пресс-конференций и немного прилечь, но так и не смогла заснуть – слишком много мыслей, она чувствует, что пропустила что-то важное и очевидное, но не может понять, что именно.

Вдруг к ней приходит, возможно, блестящая идея. Она садится, берёт телефон и звонит человеку, который, вероятно, знает о БакайСити больше всех – её недавно ушедшему на пенсию партнёру, Питу Хантли.

16:10.

На двери гримерки Сестры Бесси наклеена звезда, а также прикреплена табличка с надписью «СТУЧАТЬ ПЕРЕД ВХОДОМ». Но Триг просто врывается внутрь.

Женщина растянулась на раскладном диване и крепко спит. В своей удобной домашней одежде она совсем не похожа на знаменитость, а лежа неподвижно, а не танцуя с микрофоном на сцене, кажется просто огромной.

Она слышит, как он вошёл, садится, сначала трет глаза, потом смотрит на часы – не Patek Philippe и даже не Rolex, а просто обычные Swatch.

– Я сказала Альберте, что собираюсь спать до половины пятого, но раз ты тут…

Она начинает вставать. Триг делает два шага вперёд, упирается ладонью ей в грудь и толкает её обратно, так что женщина плюхается на толстую задницу. Это приносит ему неожиданное удовольствие. Он видел много знаменитостей, приходящих и уходящих, и в глубине души всегда хотел сделать что-то подобное. Все они думают, что помазаны Богом, потому что могут собрать толпу, но штаны они надевают так же, как и все остальные – сначала на одну ногу, затем на другую.

Тем временем время утекает, а шайба летит. Уже поздно развернуться.

Уже поздно дрожать.

Она смотрит на него с края дивана.

– Что ты, чёрт возьми, творишь, мистер Гибсон?

Он подтягивает стул к гримерному зеркалу и садится на него задом-наперёд, по-ковбойски.

– Хотел убедиться, что ты полностью проснулась и в курсе дела. Слушай меня внимательно, Сестра, как там тебя на самом деле зовут.

– Меня зовут Бетти Брэди. – Теперь она полностью проснулась и смотрит на него с прищуром. – Но раз ты решил меня толкнуть, почему бы тебе не обращаться ко мне просто «мадам»?»