– Да. Это из «Лейкленд Таймс», Миноква, Висконсин.

Заголовок: «ЦЕРКОВЬ В БАРАБУ-ДЖАНКШН ПРОВОДИТ МОЛЕБЕН У КЛИНИКИ НОРМЫ КЛЕЙНФЕЛЬД». На фотографии – около двух десятков человек на коленях под дождём. За ними на тротуаре – плакаты с изображениями кровавых эмбрионов и лозунгами вроде «Я ПРОСТО ХОТЕЛ ЖИТЬ» и «ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ УБИЛA?»

Холли касается экрана:

– Это Кристофер Стюарт, твой сталкер. Мужчина рядом с ним – это тот, с кем я разговаривала, пока ты плавала. Эндрю Фэллоуз. Не могу с уверенностью сказать, что он завёл Стюарта, как заводную игрушку, но я так думаю.

Она оборачивается и с удивлением замечает слёзы на глазах Кейт.

– Никто не хочет убивать младенцев, – голос Кейт хриплый и дрожит. – Никто в здравом уме, по крайней мере.

– Ты уверена, что не хочешь отложить свои выступления, пока Стюарта не поймают?

Кейт качает головой.

– Мы продолжаем. – Она быстро и раздражённо вытирает глаза. – И ты этого не видела.

– Видела что?

Кейт улыбается и слегка сжимает плечо Холли.

– Вот это настрой. Держись за него. Я поднимусь к четырём тридцати. Пять – максимум.

– Хорошо. – Холли снова возвращается к ноутбуку. Фон выходит на первый план. Ей нравится эта мысль.

– Холли?

Она оборачивается. Кейт стоит в дверях.

– Быть плохой сукой, «дьявольской собакой», – это нелегко. Ты знала?

– Знала, – отвечает Холли.

Кейт уходит.

14:15.

Мужчина в спортивном пиджаке возвращается. Он приводит ещё одну молодую, почти без сознания женщину.

Когда он заходит на арену, Крисси подкрадывается к двери. Она понимает, что это опасно, но ей нужно видеть. Она наблюдает, как мужчина в спортивном пиджаке привязывает новую жертву по другую сторону столба. Затем он фотографирует Корри Андерсон одним телефоном, а новенькую – другим. Когда он выпрямляется, прячет телефоны в карманы и что-то говорит новой жертве, Крисси тихо уходит обратно в своё укрытие за снек-баром.

Убедившись, что мужчина ушёл, Крисси входит на арену и становится на колени перед новой жертвой.

– Я не злюсь на тебя. Хочу, чтобы ты это знала.

Рот молодой женщины заклеен скотчем, но по глазам понятно: «Освободи меня!»

– Я не могу тебя освободить. Пока нет. Может быть, когда-нибудь смогу. – Она повторяет: – Я не злюсь на тебя, – и возвращается в вестибюль ждать того, кого хочет. Того, кого Бог, действующий через мужчину в спортивном пиджаке, должен ей привести. В этом Крисси уверена.

Две женщины даже не могут взглянуть друг на друга; ленты вокруг их шей слишком тугие. Барбара может прижать своё плечо к плечу другой женщины, и та отвечает взаимностью. Это не большое утешение... но хоть что-то.

14:30.

Триг едва успел вернуться в свой офис в Минго, как тощая чернокожая женщина, Альберта как-её-там, постучала в дверь и вошла без приглашения. У неё подмышкой блестящее платье.

– Бетти дрыхнет, – говорит она. – Хочет, чтобы ты разбудил её около четырёх тридцати. Мне нужно подогнать это платье в отеле. Она так растолстела.

– Тебе вызвать...

– Такси? Уже вызвала, он должен ждать. Чёрт возьми, лучше бы оно ждало, время поджимает. Четыре тридцать, не забудь.

Обычно Трига раздражало, когда с ним так обращались, особенно кто-то, кто сам из подчинённых, но сегодня ему всё равно. Слишком много дел, слишком много забот.

Что если они как-то освободятся?

Это глупо, такое бывает только в телешоу. Они же связаны, как индейки.

– День покупок? – спрашивает тощая чернокожая женщина. Она широко улыбается, обнажая много белых зубов, как аллигатор.

– Что?

– Я спросила, день покупок? – Она указывает на сумку Giant Eagle рядом с его столом. Он даже не заметил её.

– О, нет. Просто пара вещей. Личных.

– Пара лишних вещей? – Аллигаторская улыбка становится шире, она поднимает брови, как Граучо Маркс. [11] Что она подразумевает? Триг не знает.

Потом улыбка исчезает, словно неоновая вывеска.

– Просто шучу с тобой. Не забудь про мою девчонку Бетти.

– Не забуду.

Чернокожая женщина уходит. Он слышит, как лифт едет вниз. Сестра Бесси дремлет в своей гримёрке. Это хорошо. Очень хорошо. И он её разбудит, да ещё как разбудит. Да уж, она получит пробуждение всей своей жизни. Он мог бы сделать это прямо сейчас – место пустое, никто не услышит выстрела – но ей надо спеть национальный гимн. Это будет её лебединая песня. Табло должно измениться ровно в 19:17, пока идёт игра в Дингли, а в Минго толпа будет гадать, куда, чёрт возьми, делась Кейт.

В странном отзвуке слов Крисси Стюарт Триг говорит: