Я смотрю ему вслед, нахмурив бровь. Я не помню, чтобы продавала ему билет в музей, а я бы, конечно, запомнила - не каждый день такой мужчина, как он, заходит в магазин. Он идет по улице, поворачивает за угол, и я теряю его из виду.

Не обращая внимания на это, я запираю входную дверь, переворачиваю табличку «Открыто» на «Закрыто» и возвращаюсь к стойке.

Мой взгляд останавливается на фигурке, все еще лежащей там.

Я беру его и переворачиваю в руке, провожу большим пальцем по передней части копии, провожу по лицу горгульи и вдоль его груди. Мой большой палец прижимается к его гладкому паху, а затем скользит вниз по его ногам.

Я смотрю на настоящую статую, чувствуя себя все более неловко из-за накрытой белой простыни.

– Думаю, теперь остались только ты и я.

Мой тихий смешок звучит вынужденно.

Я еще раз провожу большим пальцем по фигурке, разглядывая палатку в простыне.

Когда я делаю шаг ближе, у меня звонит телефон, и я визжу, роняя статуэтку - фарфор звенит, разбиваясь у моих ног. Мое сердце колотится, когда я хватаюсь за край стойки в поисках опоры. Мой рингтон продолжает звучать, и я ругаюсь себе под нос, а на моем лбу выступает холодный пот. Я с ругательствами хватаю телефон, надеясь, что это Хопкинс.

На моем экране появляется имя Эллы. Я встряхиваю нервы и отвечаю ей.

– Прошу прощения за то, что было раньше, - говорю я прежде, чем Элла успевает заговорить.

Мой голос звучит как писк, и я прочищаю горло.

– Подруга, тебе нужно выбираться оттуда. Никто не должен жить в городе с плохим приемом. Это жестоко.

– Я знаю.

«Я пытаюсь». Я меняю тему на более веселую.

– Я бы хотела быть твоей подружкой невесты!

– Ура! Хорошо! Потому что ты мне нужна. У нас свадьба в Смитсоновском музее американского искусства. Ни одна из наших семей этого не оценит, и я надеюсь, что ты сможешь с этим помочь.

– Искусство и история - моя специальность, - отвечаю я со смехом, оглядывая экспонаты за входной комнатой.
– Я ни за что на свете не пропущу твою свадьбу.

– Слава богу. Будет море веселья, много выпивки. Хватит обо мне, как дела? Прошло несколько недель. Были собеседования?

Я съеживаюсь.

– Я в порядке. Отсылаю изо дня в день. И никаких собеседований. Пока нет.

– Не прекращай подавать заявки.

– Не прекращу.

Я не могу, даже когда этот процесс меня утомляет.

– Мама хочет назначить мне другое свидание.

В музее мерцают огни.

– Надеюсь, все пройдет лучше, чем с парнем, который взял тебя на семейную встречу на следующий день после вашего первого свидания. Как его звали еще раз? Лайонел?

– Ага. Не напоминай мне.

– Длинный день? Ты выглядишь уставшей.

Я вздыхаю.

– Прошлой ночью был сильный шторм. В итоге я опоздала, а меня ждали три автобуса с туристами.

Я больше не могу сопротивляться желанию посмотреть на накрытую статую, пока говорю. Мой взгляд падает на выступ ткани - он влажный или это игра света?

Я ищу протечку и гримасничаю. Ее нет!

– Твой босс снова в отъезде? У тебя еще нет новых коллег?

– К сожалению, да.

– Это отстой. Мне очень жаль. Надеюсь, никто не мотал тебе нервы.

– В конце был один парень – самое странное то, что он выглядел так, будто сошел со съемочной площадки Голливуда.

Я качаю головой.

– И действительно, день был не таким уж и ужасным. Он был зол, что экспонат... реставрируют. Не возражаешь, если я позвоню тебе, когда вернусь домой?

– Не беспокойся. До скорого.

«Пора».

Я выдвинула дюжину теорий, и большинство из них правдоподобны. Если у горгульи теперь есть член, внутри статуи должен быть скрытый механизм, который выпустил его. Возможно, он был построен не полностью из камня. Горгулья была собственностью волшебника.

Возможно, волшебник использовал его не только для фокусов…

Медленно я поднимаю ткань дюйм за дюймом, пока не появляется округлый блестящий кончик его фаллоса.

«Это просто трюк». Я смеюсь. Трюк, который меня зацепил.

Скоро я смогу расслабиться на диване и бездумно наслаждаться своими настоящими криминальными шоу. Сегодня вышел роман, который мне очень хочется прочитать…

– Какой день, - говорю я статуе, дергая простыню, пока он полностью не раскрывается.

Я сжимаю губы, мой взгляд скользит от его хмурого лица к выступающему члену.

– Большой день для нас обоих. Извини, что накрыла тебя. Ты удивил меня.