Ухмылка сползла с его лица.

– Не называй меня так, черт возьми, - прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Это выглядело так, как будто мы только что нашли то, что заставляло психо тикать.

– Не большой поклонник того, кто ты есть на самом деле?
– сказал Майлз, придя к тому же выводу, что и я.
– Интересно, почему это так, Саймон. Может быть, потому, что твоя жизнь была такой чертовски жалкой, что тебе приходилось притворяться кем-то другим? Скажи мне, это из-за того, что твоя мама была шлюхой и не знала, кто твой папочка, ты так облажался, или из-за того, что с тобой сделал один из ее бойфрендов?

– Заткнись на хрен!
– взревел он, прежде чем дернуть за свои цепи, но это было бесполезно.

– Тебе не нравится слышать правду, не так ли, Саймон?
– добавил я, делая шаг вперед, и увидел его широко раскрытые дикие глаза.

– Я не Саймон, я Майкл Такер!
– проревел он, и изо рта у него полетела слюна.
– Я Майкл! Я! Больше никто!

Я прыгнул вперед, сокращая расстояние между нами, обхватила его рукой за горло и сжал.

– Ты не Майкл Такер. Ты не мой сводный брат, - держась одной рукой за его горло, я вытащил из заднего кармана листок бумаги. Результаты анализа ДНК показали, что он не был родственником мне или моему отцу.
– Ты убил моего настоящего брата и присвоил его личность, ты облажался, сумасшедший кусок дерьма.

Его глаза пробежались по бумаге, читая информацию. Когда ухмылка тронула его губы, я не смог удержаться от желания отомстить за брата, о существовании которого даже не подозревал. Я изо всех сил ударил Торна кулаком в лицо. Последовавший за этим громкий хлопок показал, что я успешно сломал ему нос, и когда я отступил, по его лицу потекла кровь.

А потом этот долбанутый псих захохотал еще громче.

– Полагаю, я не могу отрицать результаты анализа ДНК. Ты прав, я не Майкл. Тот мальчик был слабаком. У него могло быть так много, но он был слишком большим трусом, чтобы взять то, что принадлежало ему по праву, - выплюнул он с ядом в голосе.
– Когда он узнал, кто его отец, ему следовало послушаться меня. Я бы помог ему заявить права на трон Холлоуз-Бей, но он был слишком трусливым, чтобы пойти против своей семьи! Но я не был, я не был трусом! И посмотри, чего я достиг! Все находятся под моим командованием!
– он маниакально расхохотался.

Выражение гордости появилось на его лице, но из-за крови, размазанной по его рту и подбородку, я никогда раньше не видел, чтобы кто-то выглядел таким безумным.

– Не все находятся под твоим командованием, - сказал я, готовый подорвать эго ублюдка.
– Ты думаешь, Хендрикс находится под твоим контролем? Ты не можешь ошибаться сильнее.

– Ты лжешь!
– рявкнул он, и ухмылка снова исчезла с его лица.

Я не ответил. Вместо этого я порылся в кармане в поисках телефона и включил запись, которую я сделал, когда мы пытали Алекса. Нажимая кнопку воспроизведения, я не сводил глаз с Торна, наслаждаясь моментом победы над ним в его собственной извращенной игре.

– Хорошо! Я скажу тебе, пожалуйста.... Остановись!
– Алекс закричал. В моей голове вспыхнуло воспоминание о том моменте, когда он сдался, это было сразу после того, как я вывихнул ему оба плеча, и его руки повисли под неловкими углами, а по лицу текли слезы.

– Каков план Хендрикса?

– Он…. он хочет править Холлоуз-Бэй, - Алекс плакал. Даже на записи я слышал агонию в его голосе.

– У него уже есть Холлоуз-Бэй, - сказал Майлз.

– Нет. Торн дергает за ниточки, и Хендрикс следует за ним. Но Хендрикс собирается убить Торна прежде, чем тот получит шанс показать, что на самом деле он отвечает за город.

Убирая телефон, я уставился на Торна. Его лицо ничего не выражало, когда он узнал о предательстве Хендрикса.

– Больно, не так ли, - сказал я, сохраняя нейтральный тон.
– Когда кто-то, на кого ты думал, что можешь положиться, оказывается предательской шлюхой.

Впервые в своей жалкой жизни Максу Торну нечего было сказать.

– Признай это, Саймон, ты проиграл, - сказал Майлз, делая шаг вперед, чтобы встать рядом со мной.
– К тому времени, как сегодня сядет солнце, все будут знать, что ты всего лишь жалкий мошенник.

Торн встретился с нами взглядом, и через секунду его темные глаза наполнились злобой.

– Это не имеет значения, - сказал он, ухмыляясь.
– Ты не можешь отрицать того, что я сделал, тех усилий, которые я приложил, чтобы всех одурачить. И они все попались на это, даже великий Кай Вулф попался на мой трюк! Мне потребовалось двадцать лет, чтобы сделать это, но смотри! Тебя свергли с трона, и я заявил на него права!
– он запрокинул голову и издал леденящий душу смешок.
– Все жители Холлоуз-Бэй будут помнить меня за мое величие, может, я и мошенник, но я стану легендой!

Честно говоря, самомнение у этой пизды было нереальным.

– Верь этому сколько хочешь, но уверяю тебя, когда я верну себе мой город, твое имя будет запрещено произносить во всех устах в Холлоуз-Бэй. Любой документ, на котором стоит твое имя, будет уничтожен, и о тебе забудут. А что касается твоего разлагающегося тела, ты будешь здесь, посреди этого леса, и единственные два человека, которые будут знать, где ты похоронен, будем я и мой двоюродный брат, и я, черт возьми, уверяю тебя, мы никогда о тебе больше не вспомним.