– Что ж, в таком случае, заходите. Вы не представляете, как сильно я хотел заполучить этих двоих, - ответил Торн с неподдельным ликованием в голосе.

Для того, кто плел паутину лжи, он был не так уж чертовски умен в распознавании того, когда ему лгут.

Из радиоприемника донеслись звуки шагов, за которыми последовал стук закрывающейся входной двери. Послышались новые шаги, и я мысленно прикинул, в какую комнату Торн, скорее всего, отвел Джека и Себа.

– Ты знаешь, где Вульф и эта маленькая шлюха?
– спросил Торн, и мои руки сжались в кулаки, когда он назвал Райли шлюхой.

– Да, мы знаем, где они, придурок, - сказал Джек, прежде чем послышалась потасовка, а затем глухой удар тела об пол.

– Он упал, - выдохнул Себ.
– Вперед, вперед, вперед.

Нам не нужно было повторять дважды. Танк запустил фургон и припарковал его с того места, где мы были припаркованы. Потребовалась минута, чтобы добраться до поворота на подъездную дорожку, и в поле зрения появился Олень.

Пуля Майлза попала ему в голову еще до того, как он понял, что происходит. Появился еще один Олень, выпустивший пулю, которая едва не попала в борт фургона, но моя пуля попала ему прямо в грудь, сбив его с ног.

Через несколько секунд воздух наполнился стрельбой. Олени появились со всех сторон, стреляя из своего оружия. Мы были в меньшинстве, но это нас не остановило. То, чего нам не хватало в количестве, мы восполнили мастерством.

Каждая из наших пуль попала в цель, в то время как выстрелы Оленей прошли мимо цели, за исключением одной, которая попала в лобовое стекло, и если бы не тот факт, что фургон был пуленепробиваемым, нас всех забрызгало бы стеклом.

Когда трупы оленей устилали землю, Бак сбросил газ, и фургон помчался по подъездной дорожке. Майлз, Оз и я прикончили еще трех оленей, когда они выбежали из леса, окружавшего дом, без сомнения, патрулируя периметр.

Когда Танк въехал во двор, появились еще два Оленя, но прежде чем кто-либо из нас успел выстрелить, Себ выстрелил от входной двери, с легкостью поражая свои цели. Танк остановил фургон, и когда мы все вышли, каждый из нас осмотрел местность в поисках новых угроз, но ни одной не последовало.

– Он без сознания, - сказал Себ, держа пистолет поднятым, но мотнув головой в сторону дома.

– Смотри в оба, нет ли еще оленей, - проинструктировал я.
– Мы обеспечим его безопасность и уберемся отсюда к чертовой матери, прежде чем кто-нибудь поймет, что он пропал.

– И обыщите каждый дюйм дома, здесь должно быть что-то, что даст мне чертову подсказку относительно того, как взломать гребаную систему безопасности, которая есть у Хендрикса, - добавил Майлз.

В ту секунду, когда я переступил порог дома своей семьи, на меня, как всегда, нахлынули воспоминания. Только на этот раз это были не воспоминания о жестокости моего отца, о том, как он избивал мою мать, или о том, как мы с Тео прятались в комнате страха. Нет, это были воспоминания о Райли. В то утро, когда я проснулся и обнаружил, что она вернулась из Франции. В ту минуту, когда она вышла в своем свадебном платье.

Я никогда не хотел жить в этом доме после смерти моего отца, но в тот момент меня поразил образ меня и Райли, живущих здесь, делающих это нашим семейным домом.

Выбросив пока эту мысль из головы, я пошел на звук движения, доносящийся из гостиной. Майлз последовал за нами, когда мы вошли и увидели Джека, перевязывающего теряющего сознание Торна с ярко-красным пятном на шее, в том месте, куда Джек воткнул шприц, чтобы дать ему наркотик.

Один только вид Торна заставил мою руку дернуться от желания схватить клинок и вспороть ему живот.

Отступив назад, чтобы полюбоваться делом своих рук, Джек, ухмыляясь, возвышался над Торном.
– Я должен сказать, что это было чертовски проще, чем я думал.

– Самое гребаное время, чтобы удача была на нашей стороне, - сказал Майлз, пиная Торна в бок, но тот даже не пошевелился. С угрожающей ухмылкой на лице Майлз встретился со мной взглядом.
– Готов увидеть, как выглядят внутренности психопата?

На моих губах появилась моя собственная угрожающая усмешка.

Макс Торн был при смерти.

И это должно было быть чертовски великолепно.

КАЙ

Майлз и я заслужили гребаную медаль за выдержку, которую мы проявили, когда перевозили Торна без сознания на выбранное нами место в лесу. Если бы я не хотел, чтобы эта сука проснулась и почувствовала каждый срез наших клинков, каждую кость, которую мы сломаем, он был бы мертв задолго до того, как мы прибыли.

Мы не были нежны с ним, когда вытаскивали его бесчувственное тело из фургона и тащили через лес. Мы были у черта на куличках, и как только мы покончим с ним, единственными людьми, которые будут знать, где находится его мертвое тело, будем я и Майлз.