Это то, что сделал Монро? Они вместе смотрели свадебное видео? Было ли это последней каплей, которая разозлила его настолько, что он убил ее?

Ошибка за ошибкой. Я постоянно все подтасовывал тысячу раз. Возможно, мой отец и организовал нашу встречу, но я… В конце концов, я погубил ее.

— Блядь! — Я кричу и начинаю проводить руками по волосам. То, что все еще останавливает меня - фишка анонимных алкоголиков, и я сжимаю ее в кулаке.

Я подношу фишку к лицу и обхватываю ее пальцами, отчасти для того, чтобы умолять Бога вернуть мне мою жену, а отчасти потому, что не могу смотреть, как они издеваются над ее телом, чтобы сделать это. Горячие слезы застилают мне зрение, когда текут по щекам. Я позволяю эмоциям выплеснуться наружу, молясь Богу усерднее, чем когда-либо, и тихо умоляю Лейси выслушать.

— Вернись ко мне, Лейси. Пожалуйста. Вернись ко мне, mo thine.

Пока я раскачиваюсь на месте, отдавая Мереку бразды правления в поисках Монро и позволяя парамедикам бороться за жизнь Лейси, я молюсь, и я молюсь, и я молюсь... пока наконец… Слышу самые прекрасные слова...

— У нас есть пульс!

ДАЮ ТЕБЕ СЛОВО

Лейси

Резкие звуки пульсируют у меня в ушах, усиливая головную боль. Атласные простыни, в которые я завернута, мягкие, но они царапают мою кожу. Красно-оранжевый свет прожигает мои веки, и я сжимаю их крепче, чтобы не видеть его. Это только усиливает ощущение удара молотком по черепу.

Хорошо, я просто открою их.

Когда я приоткрываю глаза, ослепляющая боль пронзает мой мозг, и я вскрикиваю.

— Ш-ш-ш, все в порядке, Лейси.

Дымчатый, сладковато-янтарный аромат Кайана окутывает меня, когда он осторожно кладет руку мне на грудь. Его губы касаются моего уха, когда он шепчет теплые, успокаивающие слова, но я могу понять их, только когда агония утихает.

— Ты в безопасности, tine. Ты дома. Он больше не причинит тебе вреда. Никто и никогда больше не причинит тебе вреда.

Я пытаюсь поблагодарить его, но в горле у меня так пересохло, что получается только всхлип.

— Вот. — Он придвигается ко мне, пока соломинка не касается моих губ. — Это поможет.

Мои губы приоткрываются, позволяя холодной, освежающей воде просочиться между ними. Я жадно поглощаю его, и когда он убирает стакан, мои глаза инстинктивно открываются, чтобы проследить, куда он делся. Но в комнату врывается яркий свет, заставляя меня застонать, а Кайан слетает с кровати.

— Я знал, что им не следовало открывать эти чертовы штуковины. — Металлические кольца стучат по стержню, когда он яростно задергивает шторы. — Извини, этого не должно было случиться. Блядь, ничего этого вообще не должно было случиться.

Когда свет приглушается, мои глаза снова распахиваются, чтобы наконец оценить окружающую обстановку. Кайан сидит рядом со мной на серебристом стеганом одеяле, без рубашки, одетый в серые спортивные штаны. Под его весом матрас прогибается, и мне требуется секунда, чтобы понять, что я знаю эту кровать.

— Мы... — Я прочищаю горло и морщусь. — Мы в твоем доме?

— Нашем доме, — отвечает он, снова поднося соломинку к моим губам. Я пью, пока он заполняет пробелы в моей памяти.

— Мы в нашем номере в отеле Маккеннонов. Ты была в больнице после... после всего, что произошло прошлой ночью. Ты почти весь день то засыпала, то снова просыпалась.

— Неудивительно, что я чувствую себя дерьмово. — Я пытаюсь сесть, но стреляющая боль в позвоночнике останавливает меня. Шипение вырывается из моей груди, и я тянусь к затылку, чтобы почувствовать, откуда, кажется, исходит большая часть боли, но Кайан ловит мою руку.

— Не трогай это. У тебя сильное сотрясение мозга, и им пришлось наложить швы. Лучше оставить это в покое.

— Сотрясение мозга?

Его плечи опускаются от усталости, под остекленевшими глазами проступают темные круги. Его голос дрожит, когда он отвечает.

— После того, как я нашел тебя, я пытался… Я пытался спасти тебя. Парамедики сказали, что я поддерживал работу твоего сердца, пока они не приехали. Как только они прибыли, они смогли вернуть тебя к жизни. Ты… ты помнишь что-нибудь из этого?

Как будто мои мысли пытаются ответить на этот вопрос за меня, и воспоминания пронзают разум ножом, в то время как стыд и вина наполняют мои вены.

— Кайан, боже мой, этот телефонный звонок.… Мне так жаль. Я ничего такого не имела в виду. Барон...

— Ш-ш-ш, все в порядке, Лейси. Я знаю. — Он успокаивающе поглаживает мое бедро поверх одеяла, чтобы я успокоилась. Ощущения потрясающие, но все, на чем я могу сосредоточиться, - это порезы и синяки на костяшках его пальцев.

— Господи, что случилось с твоей рукой?