— Я была бы рада, — чопорно отвечаю я, прежде чем позволить ему взять меня за руку и повести на танцпол.

Предыдущая песня замедляется и переходит в страстную кавер-версию Fire On Fire -Sam Smith. Я сразу узнаю ее, когда солист начинает напевать в микрофон. Струны воспроизводят мелодию, когда Кайан кладет руку мне на поясницу поверх перекрещивающихся лент. Кончики его пальцев проникают под один из них, касаясь моей обнаженной кожи и заставляя меня дрожать. Когда я кладу одну руку в перчатке ему на плечо, а другой держу его поднятую руку, мое сердце колотится в груди от одержимости в его взгляде.

Как только песня начинает литься, мы переходим на шаг и начинаем наш вальс. Обычно я бы отодвинулась от него под небольшим углом, но мои мышцы нижней части левой спины не только запротестовали бы, если бы я попыталась, но я также не хочу увеличивать какое-либо расстояние между нами. Я следую его примеру, позволяя его телу прижиматься к моему, чтобы направлять мои шаги назад, влево, вперед и вправо.

Он выводит нас длинными, элегантными, плавными шагами на середину зала. Другие танцоры скрывают нас от остальной части вечеринки, и как бы сильно я ни жаждала остаться с ним наедине, вопросы о моем отце все еще горят в моей голове, и я больше не могу сдерживать свои обвинения. Мои глаза сужаются, когда я готовлюсь к очередному предательству от того, кто мне дорог.

— Ты солгал мне, Кайан.

Он отшатывается, как будто я дала ему пощечину.

— Солгал? О чем?

— Монро сказал мне, что на моего отца напали. И что ему может грозить смертная казнь, если его признают виновным. — Как только слова слетают с моих губ, понимание смягчает черты лица Киана, и мое сердце сжимается. — Значит, либо ты никогда не навещал моего отца, либо солгал, когда сказал мне, что с ним все в порядке...

— С ним сейчас все в порядке, и он просил меня передать тебе, что с ним все в порядке. Он не хотел, чтобы его дочь беспокоилась. Как только мы выясним, как освободить твоего отца, все остальное не будет иметь значения.

Я усмехаюсь.

— У него хватает наглости говорить мне, чтобы я не беспокоилась о нем, и в то же время заставлять меня выходить замуж за монстра.

Разочарованный вздох Кайана касается моего лба.

— Я согласен, но твой отец умолял меня сохранить его тайну. Я не хотел, но надеялся, что мне не придется хранить это долго. Мой план состоял в том, чтобы рассказать тебе, как только все уладится и ты оставишь Монро... Подожди... — Брови Кайана хмурятся над маской. — Твой отец рассказал ему о нас?

Мои глаза расширяются, и я качаю головой.

— Я так не думаю. Если бы он это сделал, я сильно сомневаюсь, что была бы сейчас жива, не говоря уже о танцах перед свадьбой, которая никогда не состоится.

— Хорошо. Значит, он все еще верит, что я найду ответы.

— Что ты имеешь в виду?

Он снова встречается со мной взглядом.

— Если бы твой отец не доверял мне, он мог бы использовать эту информацию, чтобы договориться с Монро. Но он этого не сделал, а это значит, что он доверяет мне освободить вас обоих.

— Должен ли он тебе доверять? Ты что-нибудь нашел?

— Я работал со своими контактами, чтобы найти ответы. Я пытался сообщить тебе новости с помощью СМС, но Монро сказал мне, что твой мобильный у него.

— Монро рассказал тебе? Когда, черт возьми, ты его видел?

— Этим утром. Эта чертовщина произошла в казино моей семьи. Я спустился вниз, пока мои люди работали над тем, чтобы выяснить, как попасть в его апартаменты, и занимал его, пока они не прислали мне сообщение. Одна вещь, которую я узнал от самого Монро, - это то, что несколько семей были против нашего брака.

— Несколько семей?

Киан кивает, и его лицо темнеет, маска делает его более смертоносным, чем обычно.

— Я думаю, он протрезвел, поэтому я не смог многого из него вытянуть. Но он сделал ехидное замечание, что семьи никогда бы не позволили случиться нашему браку, потому что мы были бы слишком сильны против всех. Они хотели наказать твоего отца за превышение полномочий. Это больше, чем несколько человек, обвиняющих его в преступлениях, которые они совершили. Я боюсь, что это заговор всей Гвардии. — Его глаза обегают комнату, прежде чем он шепчет еще тише. — И мы понятия не имеем, кто против нас.

Песня набирает обороты, и я слегка повышаю голос.

— Господи, что мы будем делать?

— Прямо сейчас у меня есть план, который приводится в действие.

Он разворачивает меня к себе, и воздух со свистом выходит из моих легких, когда я напрягаю мышцы, которыми Барон злоупотреблял вчера в лимузине. Я, запинаясь, отступаю к нему, пытаясь развернуться, но он осторожно тянет меня и удерживает перед собой, прижимая спиной к своей груди.

— Господи, Лейси, ты в порядке? Этот ублюдок причинил тебе боль? — он обнимает меня, обхватывая мое обнаженное плечо одной рукой, в то время как другой прижимает мои бедра к своим, используя свое большое тело, чтобы обнять меня и утешить.