Тепло успокаивает мышцы, о которых я и не подозревала, что они болят. Я закрываю глаза и начинаю ложиться на спину, но мое внимание привлекает всплеск. Я оборачиваюсь и вижу огромный член Киана, свисающий прямо надо мной.

— Эм... Что ты делаешь?

— Залезаю.

Я усмехаюсь и пытаюсь выбраться, но Кайан слишком быстр. Он обхватывает меня рукой за талию и устраивается позади, прежде чем я успеваю понять, что происходит. Когда я снова пытаюсь вывернуться, он легко притягивает меня обратно к себе, расплескивая воду по бокам.

— Ты всегда пытаешься убежать от меня, tine. Просто остановись и впитай это на мгновение, ладно?

Я морщу лоб от хмурого взгляда и смотрю на его пальцы ног под водой с другой стороны ванны, как будто они виноваты.

Даже если бы Кайан мог видеть мое раздражение, я не думаю, что ему было бы до этого дело. Наверное, это к лучшему, потому что мое раздражение быстро проходит, когда он прижимает меня к себе. Несмотря на его твердые, как скала, бедра, с ним на удивление удобно. Я прижимаюсь к нему и наслаждаюсь его теплом и силой. Я никогда не чувствовала себя такой защищенной и нуждающейся одновременно. Это... сбивает с толку.

Но когда его длина становится тверже, прижимаясь к моей пояснице, я напрягаюсь. Жилистые мышцы его рук сжимаются вокруг меня, как будто я снова пытаюсь убежать, и он хихикает мне в волосы прямо над ухом.

— Я не виноват, что ты снова его будишь. Продолжай двигаться.

Мое сердцебиение учащается от перспективы подразнить его еще сильнее, но моя киска ноет, напоминая мне, что отчаянно нужен перерыв. Я изо всех сил стараюсь расслабиться и хоть раз в жизни посидеть спокойно. Через несколько мгновений Кайан вознаграждает меня, осторожно распуская мои волосы, собранные в конский хвост. Кожа головы расслабляется, когда мои клубнично-светлые волосы ниспадают занавесом. Кончики плавают в воде, окрашиваясь вокруг меня в рубиново-красный цвет, и я наблюдаю, как они плывут по течению.

Теперь, когда Кайан вне поля моего зрения, я, наконец, набралась смелости задать вопрос, который слишком боялась задать раньше, когда он так пристально смотрел на меня сверху.

— Кайан?

— Да?

— Что означало мое, эм, стоп-слово? Iss too mu row-ah..

Наступает пауза, прежде чем он с ворчанием утыкается мне в шею и наливает мыло на мочалку.

— Это означает «заноза в моей заднице». А теперь прекрати двигаться, или я не смогу вымыть тебя, прежде чем снова трахну, и ничего из этого не получится.

— О, прекрасно. Жаль я не знала, что снова и снова кричу, что ты заноза в моей заднице. — Я фыркаю и закатываю глаза, пока до меня не доходит остальная часть того, что он сказал. — Подожди... Что не получится?

— Это, — ворчит он и проводит мыльной мочалкой по моей руке. В его тоне слышится разочарование, но его прикосновения трепетны и заставляют меня дрожать, когда мурашки бегут по дорожке мочалки. — Я никогда раньше не делал этого.

— Не занимался сексом?! — мои глаза вылезают из орбит, и я пытаюсь повернуться, но он кладет руку мне на грудь.

— Нет. — Он смеется. — В этом я хорошо разбираюсь.

Я морщусь от этой мысли, но чувствую себя почти уязвимой, когда он бормочет:

— Уход, в котором я новичок.

Мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе.

— Ты… Ты никогда не делал этого ни с кем другим?

Боже мой, это совершенно не мое дело.

Он смачивает мочалку под краном и выжимает ее, прежде чем ответить.

— Нет. Раньше меня это не волновало, но теперь волнует.

— Итак, хм, что изменилось?

— Никто другой не был моей женой.

Мои мысли несутся со скоростью мили в минуту от подтекста его признания, но Кайан, кажется, находится в трансе, когда тщательно проводит мочалкой вверх и вниз по моим рукам и груди. Я напрягаюсь, ожидая, что он начнет дразнить мои измученные соски, но ткань просто опускается в воду и нежно трется о мою кожу.

Когда он переходит к мытью верхней части моей груди, то отводит мои волосы в сторону и одобрительно мычит, прежде чем погладить шею.

— Ммм, от этих отметин будут красивые синяки.

Я вздрагиваю от легких прикосновений к моей истерзанной коже, и нижняя часть моего живота трепещет.

— Это то, что ты имел в виду, когда сказал, что если я отмечу тебя, ты оставишь отметину во мне навсегда?

Он хихикает.

— Нет. Я отметил тебя как свою, когда мы поженились.

Он поднимает мою левую руку и крутит простое кольцо на безымянном пальце. Свет играет на серебре, и я хмурю брови.

Кольцо Барона изо дня в день раздражало меня до чертиков, поэтому я надевала его только тогда, когда бывала на людях. Но кольцо Кайана уже кажется таким привычным, что я даже забыла о его существовании.