— Кайан, нам нужно поговорить. Ты снова не пользовался презервативом. Прошло уже несколько месяцев, как я прошла тестирование, но, эм… как насчет тебя?

— То же самое. И я ни с кем не был с той ночи, когда мой отец сказал мне, что ты - моя следующая цель.

— Твоя следующая цель?

— Ты знаешь о моих приказах. Я стал одержим своим новым заданием, но даже тогда я не был уверен, как хочу его выполнить. Наверное, часть меня всегда надеялась, что все закончится именно так.

У меня колотит в груди, но я пытаюсь сосредоточиться.

— Кайан... это не конец. Это даже не начало. У меня есть обязательства перед моей семьей и Гвардией. А как насчет детей? Я же говорила тебе, что не принимаю противозачаточные.

Мочалка останавливается, и он откладывает ее в сторону, прежде чем обнять меня. Это успокаивает, но я быстро понимаю, что его успокаивающие объятия так же сковывают, как и то, что не дает мне сдвинуться ни на дюйм.

— Все будет хорошо, tine.

— Все будет хорошо? Откуда ты знаешь, что все будет хорошо? Ты общаешься с Богом и знаешь будущее или что-то в этом роде? Может быть, мы вместе сходим на мессу в это воскресенье, и ты меня представишь.

— Лейси...

— Ты кончил в меня, Кайан. Дважды. Что, если я забеременею?

— Ты моя жена. — Он небрежно пожимает плечами, и вода расплескивается.

— Кайан... — Я стону. — Я не твоя жена.

— Да, жена, и мы только что оформили наш брак. Поздравляю, Лейси Маккеннон, теперь пути назад нет. Я не отпущу тебя без боя.

Теперь пути назад нет.

Я обмякаю в его объятиях.

— Tine, послушай... — Он нежно гладит мои руки под водой, пока говорит. — Я хочу детей. Ты хочешь детей...

— Откуда ты знаешь, что я хочу детей?

— Потому что, когда ты взяла годичный отпуск после ареста твоего отца, куда бы ты ни путешествовала, ты посещала местный сиротский приют. После этого у меня появилось предположение.

Мои щеки горят.

— Ты знаешь о моем годичном перерыве?

Когда моего отца арестовали в первый раз, я не смогла смириться. Я взяла годичный перерыв в школе и ездила куда угодно, только не домой. Если бы я тогда знала, что судья отправит его в тюрьму до суда, я бы провела это время с ним. Но я этого не сделала, а вместо этого провела потрясающее, экстравагантное время в социальных сетях и сделала вид, что О'Ши по-прежнему непобедимы.

Именно в свободное время, когда я была одна, я действительно наслаждалась своей поездкой. Мне нравилось покупать игрушки, посещать местный детский дом или приюты и наблюдать, как дети играют с ними. То время заставило меня влюбиться в идею настоящей семьи, а не только той, которая процветает за счет политической выгоды.

Но откуда он это знает? Я никогда никому не рассказывала.

— Я следил за тобой с тех пор, как ты была обещана мне, даже когда контракт был разорван. Так я ошибаюсь?

Я качаю головой.

— Нет, я действительно хочу семью. Я просто... никогда не думала, что все произойдет так, как я хотела.

Кайан вздыхает.

— Честно говоря, это все еще может быть не так, но пока у меня есть дом, в котором царит любовь, меня устраивает все, что бы ни случилось. У Гвардии в анамнезе бесплодие...

Я усмехаюсь, и слова вылетают из меня прежде, чем я успеваю их остановить.

— Жадность и бесплодие - это не одно и то же. Родители не хотят, чтобы их дети убивали друг друга и теряли семейное наследство. Жадность - единственное, что передается по наследству в Гвардии.

— Не во всех семьях, — тихо отвечает Киан. После паузы он переводит дыхание и говорит тихо, почти шепотом. — У моей мамы было несколько выкидышей до меня. У меня должен был быть старший брат, но когда она потеряла его, мой отец чуть не потерял ее. После этого папа отказался иметь еще кого-то, боясь потерять ее...

— Правда? — я не могу скрыть потрясения в своем голосе. В большинстве семей наследники рождаются любой ценой. Неслыханно, чтобы будущий глава фамилии захотел отказаться от всего этого ради своей жены.

Кайан кивает.

— Хотя она всегда хотела быть мамой и умоляла его. Он никогда не умел ей отказывать. Они попробовали еще раз, а потом появился я. Со мной были трудные роды, и после этого мой отец действительно настоял на своем. Но именно поэтому мои родители остановились. Не из-за жадности. Любви.