По крайней мере, ко мне.

Огонь жег мышцы, но я не сбавлял темп. Толкал себя вперед, размахивал руками, будто от этого зависела моя жизнь. Лезвия врезались в лед, а защитник Хименес не отставал, подпитывая мой азарт. Я едва не рухнул, когда свисток Монро наконец положил конец сегодняшним мучениям.

— Ко мне, парни! — крикнул он в тот же момент, когда один из новичков согнулся и его вырвало прямо на лед, едва он успел сорвать с себя шлем.

— Добро пожаловать в высшую лигу, Робертс, — хмыкнул рядом Хименес. — Тренер, зачем нас так гонять? У Робби уже не только дыхалка сбита, он вообще сейчас с себя шкуру спустит.

Я прикусил капу, сдерживая усмешку.

Хименес обожал подшучивать над парнями, и новому крайнему нападающему Робертсу теперь точно это припомнят.

Но парень оказался не промах. Он подъехал к нам, вытирая рот рукавом тренировочной майки, и улыбнулся во весь рот. Он напоминал щенка со своим беззаботным выражением лица и светлой челкой, торчащей из-под шлема.

— Три… два… один… — прошептал я, готовясь к неизбежному.

— Блевун, — быстро выкрикнул Хименес, постукивая пальцем по подбородку, будто глубоко задумался. — Вот как тебя теперь будут звать, Робертс. Блевун.

— Ого, Хименес, — я оперся на клюшку и оглянулся на него. — Просто гениально.

Стоило мне это сказать, как я тут же пожалел. С этим парнем нельзя было произносить ни слова с двусмысленным подтекстом — он мгновенно превращал все в грязные шуточки.

И я-то знал, что нельзя было говорить «гениально» в его присутствии…

— Именно так меня и называют дамы - «Гений секса», — ухмыльнулся он и изобразил, будто держит женщину за талию. — Потому что я - настоящий гений. Не то, что ты, Блевун. Ты от одного забега уже сдыхаешь, а я… я могу пахать всю ночь, детка, — добавил он, двигая бедрами.

Команда взорвалась смехом. Пока мы не увидели хмурое выражение лица тренера.

Вот у кого действительно были соответствующие реакции…

Я вообще сомневался, что Джош Монро умел делать какое-либо другое выражение лица, кроме вечного недовольного прищура. Хотя, если быть честным, он улыбался своей дочери Голди так, будто она повелевала звездами. Но для нас он был просто суровым тренером, который доводил до изнеможения, чтобы сделать из нас лучших.

Для тренера НХЛ он был молод — всего тридцать два. Но его способность читать игру на льду сделала его не только отличным нападающим в свое время, но и чертовски хорошим наставником. Все, что я знал, узнал благодаря ему.

Я рос, равняясь на него. Умолял взять меня с собой на тренировки. Единственная причина, по которой он соглашался — наши мамы были лучшими подругами, а тетя Синди буквально заставляла его мириться с моим присутствием.

— Вы должны быть настолько уставшими, чтобы даже не думать о девках! — прорычал он. — С такими темпами можете забыть о плей-офф.

Как по щелчку, все тут же замолчали. Я знал, что он не всерьез. Мы росли вместе, он на семь лет старше, и если в девяноста пяти процентах случаев Монро общался ворчливо, то когда он был зол, не скупился на слова.

— У вас остался месяц. Мы будем использовать его по максимуму. Только двое сегодня выглядели более менее прилично, — его взгляд задержался на мне и Хименесе, а потом скользнул по остальным. — Остальные выглядели так, будто провели лето на диване. Следующий месяц - работа над силой и выносливостью. Хороший сезон начинается в межсезонье, мальчики!

Он был прав. Давление, всегда присутствовавшее фоном, сейчас нарастало.

Мы не могли повторить прошлогодний провал. Я не мог позволить себе еще один провал. Я только-только начал выбираться из той эмоциональной ямы…

— Да, тренер! — выкрикнул я, бросив строгий взгляд на остальных, чтобы поддержали.

На секунду мне показалось, что уголки губ Монро дрогнули, будто он собирался улыбнуться. Но если это и было, то исчезло так быстро, что я не был уверен, не померещилось ли мне.

— Готовьтесь пахать, потому что с понедельника я все меняю, — бросил он через плечо и ушел в офис, оставив нас ползти в раздевалку.

Запах пота и старого хоккейного снаряжения накрыл нас с головой, несмотря на усилия вентиляционной системы. Отчетливый запах раздевалки затмил свежий воздух катка. Хлорка лишь слабо маскировала въевшийся аромат пропитанной потом хоккейной экипировки — даже самая лучшая система фильтрации воздуха, какую только можно было купить, не могла полностью устранить этот запах.

Я улыбнулся, вспоминая, как мама заставляла меня хранить свои вещи в сарае на улице из-за вони. По той же причине я никогда не закрывал окна у Бетти, кроме как когда шел дождь или снег.

— Далт, ты ведь идешь с нами сегодня? — спросил Хименес, закинув форму в шкафчик. Он провел рукой по мокрым темным волосам, стряхивая капли пота.

Это был не вопрос, а констатация факта, приправленная намеком, что если я снова откажусь, мне не поздоровится. Я лихорадочно искал предлог, но это заняло слишком много времени. Хименес тут же навострил уши.