— Конечно, если ты наденешь тот черный топ, который приподнимает твою грудь до самого подбородка.

Я покачала головой, не желая признавать, что она права. Если бы я это сделала, она бы возгордилась.

Указав на нее пальцем, я попыталась звучать строго:

— Mira5, мы пойдем…

Но меня прервал пронзительный крик радости.

Она добивалась этого ответа уже несколько дней, но я всеми силами избегала выхода из дома, используя время, чтобы адаптироваться к новому часовому поясу, погоде и осознанию того, что я больше не живу в доме своего детства.

Я переехала в Даллас не просто так. Мне нужно было сбежать от семейных ожиданий. И я знала, что мои родные никогда не позволили бы мне переехать в другой штат одной. Объяснять это своим белым друзьям всегда было унизительно.

«Как это ты не можешь принимать такие решения сама?».

«Но тебе же двадцать пять… ты же взрослая».

Да, все не так просто в моей семье. Культурные ожидания и нормы, передаваемые из поколения в поколение, серьезно мешают женской независимости.

В моей ситуации все усложнялось тем, что я действительно любила свою семью.

Было бы гораздо проще стать их разочарованием, если бы мне было плевать на их мнение. Иногда я даже желала, чтобы они вели себя хуже, тогда у меня появился бы веский повод просто вычеркнуть их из своей жизни.

Но даже тысячи километров не остановили моего отца и брата от постоянных вопросов и попыток контроля. Они хотели знать, что я делаю, куда иду и, конечно же, главный вопрос — с кем я встречаюсь?

Я вздохнула, потерла грудь в области сердца. Я надеялась, что со временем они поймут, что я живу своей жизнью, и гнетущее чувство вины за желание быть самостоятельной, наконец, исчезнет.

Граси вскочила с дивана и подбежала к мини-бару, который установила на полке.

— Выпьем!

Ее заявление тут же привлекло мое внимание. Текила и Грасиэлла — всегда к неприятностям. Если уж быть честной, то текила и я — тоже всегда к неприятностям.

— Только без попыток меня с кем-то свести, Граси, — предупредила я.

Она закатила глаза и протянула мне рюмку. Прозрачная жидкость переливалась у самого края, готовая пролиться мне на руку.

— Я серьезно. Я здесь ради карьеры, чтобы доказать всем, что я могу…

Последние слова были едва слышными.

Ее взгляд смягчился, уголки губ дрогнули в грустной улыбке. Если кто-то и понимал давление семьи, то Граси. Она сумела разорвать оковы, уехав в колледж, но заплатила за это цену. Ее отец до сих пор с ней не разговаривает.

Несмотря на все давление, я знала, что моя семья никогда не отвернется от меня так, как мой дядя отвернулся от нее.

Я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли.

— Vamos6, — сказала я, подняв рюмку и дожидаясь, пока Граси сделает то же самое. — За новые возможности, за преодоление стереотипов и…

— И за удивительных кузин, которые позволяют тебе у них жить, — добавила она.

Я улыбнулась ей, временно забыв о своих тревогах.

— !Salud!7 — воскликнули мы в унисон.

ДАЛТОН

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР ХОККЕЙНОГО СЛЕНГА

— Вы называете это катанием, парни? Жалкое зрелище. Похоже, никто из вас не хочет сохранить свое место в команде. Еще раз! — резкий звук свистка тренера Монро заглушил общий стон, прокатившийся по катку.

Проклятые «дорожки».

Мы сделали их столько за межсезонье, что я уже сбился со счета. Мои ноги были как вата, и только мысль о предстоящем массаже давала хоть какую-то надежду на спасение. Лед под коньками холодил, но пот все равно стекал по лицу, мешая сосредоточиться.

«Победители всегда первыми приходят к финишу, Далтон. И я не имею дел с теми, кто не побеждает».

Грубый голос Винсента Лэнгли крутился в моей голове, заставляя двигаться быстрее, выкладываться на максимум. Отец никогда не подбадривал — только требовал, и требования его были жесткими.