— Эм… перед моей бывшей, — он поморщился, проведя рукой по затылку, а на его щеках выступил легкий румянец.

И вот так все мои хорошие мысли о нем испарились.

Конечно. Всегда бывшая девушка, нынешняя девушка или какая-нибудь запутанная ситуация. Я еще думала, может, это для агента или начальника. Но нет. Скорее всего, он что-то натворил, и теперь хочет, чтобы я помогла ему выкрутиться.

— Прости, «Дальняя дорога», — сказала я, пожав плечами. — Кодекс девушек. Я не помогаю парням прятаться от их бывших.

Он тяжело вздохнул, провел рукой по голове, словно неся на плечах весь мир.

— Ты права. Извини, что побеспокоил. Не знаю, о чем я думал… Ладно, хорошего вечера, мэм.

Я уже собиралась сказать что-то, но нас прервали.

— Какой сюрприз видеть тебя здесь, — раздался ядовитый голос.

Я повернулась и увидела высокую блондинку, которая подошла к нам с выражением откровенного презрения.

— Серьезно? В ЭТОМ ты решил выйти в свет впервые за долгое время? — она с пренебрежением дернула за край его футболки, а затем демонстративно стерла воображаемую грязь с пальцев. — Боже, ты вообще не можешь без меня, да? И что твой отец скажет на этот наряд?

Он замер, грудь почти не двигалась, будто задержал дыхание. Его лицо стало совершенно бесстрастным, но что-то в этой неподвижности казалось мне неестественным, словно он сдерживал каждую мышцу, лишь бы не реагировать.

Моя тревога тут же взлетела до небес.

Я понятия не имела, о чем думает этот мужчина, черт возьми, я даже его имени не знала, но каким-то образом нутром чувствовала, что он мечтает, чтобы пол под его ботинками раскололся и поглотил его целиком.

Или ее. Хотя, честно говоря, может, это просто мои желания.

— И ты надел эту шляпу? — с презрением протянула она, полностью игнорируя, насколько некомфортно он себя чувствует. Его язык тела буквально кричал, чтобы она оставила его в покое.

Он не произнес ни слова.

Мой взгляд метался между этой сногсшибательной женщиной, которая с каждой секундой становилась все менее привлекательной, и таким же потрясающим, но молчаливым большим мужчиной рядом со мной. В ее глазах сверкал холодный, злой блеск, от которого у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Но больше всего меня выбесило не то, что она говорила, а то, как он при этом сжимался, словно каждое ее оскорбление было ему привычно. Будто она делала так не в первый раз.

Гнев закипал у меня под кожей, готовый вырваться наружу. Я сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Мне не нужно знать имя человека, чтобы захотеть за него заступиться.

Ей нравилось издеваться. Было видно по ее позе — высоко поднятая голова, расправленные плечи — она наносила один словесный удар за другим, прекрасно зная, что в ответ не получит ни одного.

Ему повезло, что он выбрал меня для этого маленького спектакля. Потому что про меня всегда были верны две вещи.

Во-первых, я заказываю холодный кофе независимо от погоды.

А во-вторых, я обожаю давать сдачи.

Кроме того, меня чертовски раздражало, что она даже не соизволила признать мое существование. В мою сторону был только один мимолетный, презрительный взгляд. Тот, которым одаривают, когда считают тебя слишком незначительным, чтобы тратить внимание.

— Прости, ты контактную линзу потеряла? — я нарочно сделала голос приторно-снисходительным. Говоря, я немного отошла в сторону, вынуждая ее меня заметить.

На мгновение в ее глазах мелькнуло удивление. Она моргнула, обдумывая мои слова. А потом ее лицо скривилось в презрительной гримасе. Или это просто ее обычное выражение? Трудно сказать, врожденное у нее чувство превосходства или предназначено специально для людей, которых она считает ниже себя.

— Что? — огрызнулась она.

— Эмма, отстань, — вдруг подал голос мужчина. На его лице больше не было безразличия, теперь в его тоне звучало что-то вроде… заботы.

Эмма. Отлично. Очередное имя, которое я не смогу дать своим будущим детям.

Не то чтобы я собиралась заводить детей в ближайшее время, но, судя по всему, список возможных имен у меня резко сокращался. И если честно, меня больше беспокоило не это, а то, как по ее шее расползались красные пятна раздражения.

— Ой, да не будь таким чувствительным, — отмахнулась она.

— А ты не будь такой грубой, — резко ответил он.

У меня внутри потеплело. Мило, что он хотел меня защитить. Но он не знал, что мне защита не нужна.

Если ты вырос в такой же большой семье, как моя, то быстро учишься постоять за себя. Никто не умеет ударять по больному так же, как родня.