Меня также пригласили на обед в миссионерскую станцию, расположенную высоко на склоне горы, где меня встретили два священника, которые радушно приняли меня и показали свой сад, которым они, казалось, очень гордились. Они жили в крайней бедности и простоте, что резко контрастировало с позолоченной роскошью некоторых миссий в Тихом океане.

После очень приятного недельного пребывания, во время которого я ни в коем случае не забывал играть в теннис, равно как и пополнять свои запасы сладкого картофеля, китайского чая, который я покупал у китайского лавочника, а также китайского соуса, который я считал отличной приправой к рису — я отплыл на Реюньон, короткое путешествие в четыреста миль — мелочь по сравнению с огромными расстояниями, которые мне предстояло преодолеть на обратном пути через мыс.

Через восемь дней, в течение которых дул легкий ветерок и стояла тишина, утром 7 октября я увидел Маврикий сквозь дымку. Я не без волнения увидел вершины этого острова, который более века был известен как Остров Франции и где на моих картах основные места все еще носили очаровательные старые французские названия — Питон-де-ла-Ривьер, Кап-Мальхер, Петит-Ривьер, Кюрпип, Пасс-де-Ситроннье. Ривьер-де-Пампимус, который напомнил мне Бернардина де Сен-Пьера и его знаменитый роман «Поль и Виржиния». На следующий день над облаками появились вершины горы Реюньон, высотой более девяти тысяч футов. Но ветер был очень слабый, и только вечером 9 октября я приблизился к острову. На следующее утро, с наступлением рассвета, я проплыл вдоль северного побережья, мимо города Сен-Дени, при хорошем устойчивом ветре. Я думал, что я в безопасности, как в Порт-де-Гале, единственном месте на острове, где можно было найти надежное укрытие, но когда я поплыл к побережью и мыс Бернар оказался на одной линии с радиомачтой Сен-Дени, я внезапно попал в штиль, и сильное течение унесло меня прочь. Так продолжалось весь день, и я так и не смог приблизиться ближе, чем на две мили к маяку Ле-Гале, потому что горы не давали ветру наполнить мои паруса, а течение уносило меня назад.

Я видел два больших парохода на рейде, а также буксиры и баржи, которые выходили из гавани между двумя волнорезами, о которые с грохотом разбивались волны. Если бы у меня на борту было достаточно провианта, я бы не стал ждать, чтобы зайти в порт, а отплыл бы на Мадагаскар и в Дурбан. Вечером пароход «La Villa d'Arras» прошел рядом со мной, и его пассажиры громко и долго приветствовали меня. Всю ночь я дрейфовал туда-сюда под действием течений и приливов, и к рассвету я оказался немного ближе к берегу, но все еще в штиле. К этому времени меня уже заметили с берега, и в семь часов утра из Порт-де-Гале вышел буксир, и капитан порта, который был на борту, предложил отбуксировать меня во внутреннюю гавань, что я с радостью принял, так как ветра по-прежнему не было. За буксиром я прошел через узкий вход между разбивающимися волнами. На волнорезах и причалах собралось множество жителей, поскольку La Ville d'Arras сообщил по радио о моем прибытии, и они ждали меня.

Как только это стало возможным, капитан порта пришел поприветствовать меня в сопровождении различных таможенных и санитарных чиновников и вручил мне телеграмму с поздравлениями и приветствием от губернатора. Я был восхищен и удивлен, поскольку не был привычен к такому приему во французских владениях; на Таити, по-видимому, в высоких официальных кругах сочли за лучшее игнорировать мое присутствие в порту. Когда я по телефону спросил, в какой день я могу прийти и выразить губернатору свою благодарность за телеграмму, мне ответили, что мне не нужно беспокоиться, поскольку он уже выехал из своей резиденции, расположенной почти в двадцати милях отсюда, чтобы лично поприветствовать меня. Так что мне оставалось только поспешно привести лодку в порядок и ждать прибытия моего высокого гостя.

М. Репике пришел ко мне в сопровождении своего адъютанта и проявил большой интерес. С величайшей любезностью он согласился с моим желанием избежать официального приема и пригласил меня через пару дней на тихий обед. Он также предоставил мне в распоряжение верфь для любых необходимых ремонтных работ. Во время его визита вдоль набережной начала собираться значительная толпа, которая с любопытством наблюдала за мной. Мне удалось на время ускользнуть, чтобы принять ванну и пообедать с портовым врачом, а затем начали поступать телеграммы — от синдицированной прессы, спортивных ассоциаций, британского консула, а также от множества частных лиц.

Вскоре после этого из Сен-Дени прибыл поезд с пассажирами, охваченными любопытством и, что меня пугало гораздо больше, с толпой газетных репортеров. Но когда они узнали о моем нежелании давать интервью, они проявили величайшую вежливость и оставили меня в покое. Все хотели пригласить меня и проявить гостеприимство; пресса и спортивные деятели были полны желания показать мне остров, и даже нескольких месяцев пребывания не хватило бы, чтобы осуществить все, что для меня запланировали. Поэтому я остался при своем решении отклонять все приглашения и настаивал на своем намерении подготовить «Файркрест» к выходу в море, используя каждое свободное мгновение для поддержания физической формы с помощью спорта и упражнений.

Я сразу же приступил к работе по замене различных частей стальной тросовой подъемной системы и других металлических конструкций, которые заржавели и нуждались в обновлении. Корпус «Файркреста» всегда был в хорошем состоянии, и только металлические детали пострадали от коррозионной влаги тропиков. В ремонтных мастерских C.P.R. (Железные дороги и порт Реюньона) работали отличные кузнецы, которые также взялись изготовить мне якорь, поскольку на всем острове не было ничего, что могло бы пригодиться для парусных лодок.

На следующий день я смог немного отдохнуть и навестить губернатора. Утром его главный секретарь приехал за мной на машине. Дорога была очень живописной и пролегала вдоль горного склона с впечатляющими холмами и непрерывными серпантинами. Мы пересекли несколько ущелий с живописными названиями и, проехав около двадцати миль, хотя расстояние по прямой было не больше половины этого, мы прибыли на вершину горы высотой почти шесть тысяч футов, над городом Сен-Дени, лежащим далеко внизу у наших ног, — перед нами простирался огромный горизонт и открывался великолепный вид на все побережье Реюньона. Когда мы приблизились к городу по длинному зигзагообразному спуску, нам навстречу выехала толпа автомобилей, и казалось, что все население собралось на улицах, где люди смотрели на меня с явным любопытством.