Город расположен на склонах холма — город с ужасными крышами из гофрированного железа, сгруппированными без какого-либо идеала порядка или художественного эффекта. Я встретил там нескольких своих соотечественников, поскольку острова находятся под совместным управлением Англии и Франции, или, как это называется, под кондоминиумом. Каждая страна заботится о делах своих граждан, а все трудности решаются странным международным трибуналом, возглавляемым испанским судьей. Этот гениальный, хотя и совершенно непрактичный режим был известен местным жителям как «Пандемониум».

В Порт-Вила я встретил нескольких французских чиновников, и на следующий день после моего прибытия меня взяли на прогулку верхом, и я смог полюбоваться необычайной плодородностью острова. Я также получил телеграмму от Его Превосходительства М. Гиона, Верховного комиссара Французской Республики в Тихом океане, в которой он приветствовал меня и пригласил посетить его в Нумеа. К сожалению, я не смог изменить свои планы, чтобы включить это в них.

Рядом с причалом в Порт-Вила, на самом берегу, находился клуб, где собирались французские и английские жители, люди чьи разговоры были любопытными и интересными, поскольку многие из них помнили «черную птицу», то есть принудительный набор местной рабочей силы для плантаций. Эта система, которая в прежние времена давала повод для многочисленных злоупотреблений, теперь жестко контролируется и надзирается.

Здесь я также столкнулся с еще одним примером странного и глупого отношения белых людей к правильному образу жизни в тропиках: они злоупотребляют алкогольными напитками, носят европейскую одежду и солнцезащитные шлемы, которые обеспечивают лишь искусственную и совершенно мнимую защиту от жары тропического солнца. Очень немногие из них были в хорошем здоровье или способны выполнять такие физические нагрузки, которые мне давались довольно легко. Что касается меня, то я давно понял, что только естественный образ жизни и принятие вековых обычаев туземцев могут обеспечить силу и хорошее здоровье.

Рядом с входом в гавань находился очаровательный остров, который я однажды посетил на своей лодке Бертона. Маленькие голые канаки играли на пляже и все разбежались, когда я подошел, но, когда я шел по острову, они следовали за мной на расстоянии, следя за каждым моим движением. Перед квадратными хижинами, совсем не живописными и тщательно спрятанными среди деревьев, туземцы готовили еду почти так же, как полинезийцы. Они были удивлены, обнаружив, что я знаю несколько слов их языка, который имел определенные сходства с языком, на котором говорили в Тонга и на островах Уоллис. Действительно, небольшие острова, расположенные вокруг большого острова Вате, ранее были заселены полинезийцами, мигрировавшими из Уоллиса и Тонга, которые покорили чернокожих меланезийцев, проживавших там. Смешанные браки с женщинами покоренной расы привели к появлению нынешних жителей, некоторые из которых были явно полинезийского типа.

Пока очаровательные и грациозные обнаженные дети стреляли в птиц из луков с тупыми стрелами, я прошел в большую хижину, где собрались большинство мужчин острова. Вход в хижину был очень высоким, над ним возвышались два огромных бычьих рога, но по мере продвижения внутрь он сужался. Внутри были несколько скамеек и длинный барабан, сделанный из выдолбленного ствола дерева. Вероятно, в древности он использовался для созыва жителей на их таинственные дикие церемонии. Когда я ударил по нему, он зазвучал странным глухим, но звучным гулом.

Порт-Вила часто посещали торговые суда из Нумеа, чьи экипажи, в основном из Лоялти-Айлендс, отличались великолепным телосложением и прекрасной кожей, похожей на полированную медь. Они носили только короткие набедренные повязки и любили раскрашивать свои тела и лица красными линиями. Я часто бывал на борту грузового судна, шкипер которого, бретонец, до встречи со мной всегда отказывался верить в правдивость моего путешествия. Однако, когда встретил меня, он очень радушно меня принял.

Пробыв всего несколько дней в Порт-Вила, я отплыл на остров Меле, расположенный в самом дальнем конце залива, где я надеялся отдохнуть в мире и спокойствии. Остров Меле находился на коралловом рифе, максимальная ширина которого едва достигала четырехсот ярдов. На этом крошечном клочке земли жило около пятисот туземцев, потомков людей, которые были изгнаны сюда в древние времена из-за необходимости защищаться от нападений с материка. Растительность в этом конце бухты была поразительной, и там было несколько великолепных рощ кокосовых пальм. Когда я подплыл к острову, легкий ветерок стих, и многочисленные дети, гребя на узких, неустойчивых каноэ с выносными опорами, выскочили, чтобы провести меня к месту швартовки между островом и берегом материка. Там я бросил якорь в воде удивительной прозрачности и чистоты.

Остров Меле был чрезвычайно интересен и, как и Вила, населен расой, наполовину полинезийской, наполовину меланезийской. Когда я вышел на берег, я увидел, что дети заняты игрой в крокет, которая, по-видимому, была их любимым развлечением. Однако большую часть дня они проводили в воде, рыбача или гоняясь на волнах, которые они оседлали в своих крошечных каноэ. Никогда раньше я не видел такого изобилия судов. Я искренне верю, что каждый житель острова имел свою собственную каноэ, сделанную по его мерке — длинные и узкие каноэ, вырезанные из одного куска ствола дерева, и требующие предельного мастерства в удержании равновесия, чтобы не перевернуться.

Иногда туземцы отправлялись на работу в поля, откуда возвращались с грузом ямса и сладкого картофеля, но я не думаю, что им приходилось трудиться более пяти-шести часов в неделю, чтобы добыть всю необходимую пищу, настолько плодородна почва на этих островах. Это были счастливые люди, еще не знакомые с потребностями, порожденными белой цивилизацией.

На берегу, прямо напротив места стоянки «Файркреста», жил французский плантатор, с которым я познакомился в Порт-Вила, и он взял меня с собой на прогулку лошадях, чтобы показать свою плантацию. Я был поражен плодородием земли. Кукуруза давала два урожая в год и росла до огромной высоты. На плантациях работали несколько туземцев, но большую часть работы выполняли индо-китайцы. Там была любопытная аннамская деревня, где эти люди, такие маленькие и отличные от меланезийцев, жили в философском покое, жуя бетель и гашиш.