– Он ещё и алкаш по-твоему? – я цокнула я и закатила на секунду глаза.

– Я ничего такого не сказала. Просто говорю, что вижу.

– Господи… - тихо выдохнула я.

Взяв салаты и нарезки, мы с мамой вышли к мужчинам, которые встретили нас с улыбками. Расставила на уличный стол закуски. Я подошла к Саше и потрепала его по плечу, тем самым без слов давая понять, что всё хорошо, если что я буду рядом.

Саша с улыбкой в глазах посмотрел на меня и, воровато оглянувшись на папу, которого петочила мама, быстро чмокнул меня в губы.

– Ты как? – тихо поинтересовалась я. – Держишься?

– Да нормально, - Саша повёл плечами и, поймав меня за талию рукой, прижал к себе. – Адекватный у тебя папка.

– Подожди. Ты ещё с моей мамой не разговаривал.

– Если что, сниму футболку.

– Зачем?

– Просто твоя мама была менее разговорчивая, пока я был раздетый.

– Фу на тебя, - я хохотнула, мягко шлёпнув Сашу по плечу, а он снова оставил на моих губах быстрый поцелуй.

– Какие люди! – к нам во двор один за другим заходили дядя Петя и Никита.

– Ещё какие! – бодро отозвался папа. Наспех обтер руки о штаны в районе задних карманов и пошёл навстречу дяде Пете, от души пожав тому руку и даже обняв. – Здорово, лось! Ты что такой старый-то стал?

– Так ты тоже не новый, хрен моржовый! – зычно хохотнул дядя Петя, громко шлёпая моего папу по спине. Ещё немного, и какая-нибудь из костей в папином организме точно треснет. – Какими судьбами, Сань? Я уж думал, всё – забыл деревню.

– Как её забыть-то? – со светлой тоской в голосе ответил папа, окинув двор светлым взглядом. – Сам знаешь, что с возрастом к земле тянет.

– Знаю, знаю, - согласился сосед, вздохнув с той же тоской. Но тут же отвлёкся на Никиту, которого так хлопнул по плечу, что тот вздрогнул, прекратив отвешивать моей маме комплимент за комплиментом. – А это Никитка мой. Видал, как подрос? Родственниками мы с тобой, Саня, как планировали, не стали, так что смотри, кого ты потерял.

С лёгкой улыбкой, поддерживая общее веселье, я чуть повела бровью, но тут же с наслаждением ощутила, как Саша сильнее приобнял меня за талию и прижал к себе.

– Да нахер нам ваш Никитка, когда у нас свой Санька есть?
– широко улыбаясь, папа тоже похлопал Сашу по плечу.

– Ты посмотри на него! – дядя Петя всплеснул руками. – Он ещё и зятя в честь себя назвал! Ну вы, городские, даёте!

– Здравствуй, Пётр, - мама, изображая городскую интеллигенцию, протянула соседу руку. Судя по положению кисти, она ожидала поцелуя в тыльную сторону ладони, но дядя Петя, как простой деревенский мужик, не обласканный турецкими мелодрамами, смачно пожал мамину руку и тряхнул её так, что содрогнулась вся мама, и зазвенели серьги на её ушах.

– Привет, Катюха, - только и сказал он ей, сдержанно улыбнувшись. А затем сразу переключился на меня. – Любань.

Стало ясно, не только мама недолюбливает деревню, но и деревня её тоже.

– Здравствуйте, - я тоже пожала ему руку. Но меня он, к счастью, так не тряхнул. Видимо, из-за того, как крепко держал меня Саша.

– Санька! – а это уже Титов с соседом обменялись крепкими рукопожатиями.

– Дядь Петь! – так же, с легким веселым рыком, отозвался Саша. И с тоской добавил, вяло пожимая руку следующему. – Никитка.

– А вы чё пришли-то? На запах шашлыка? – с хитрой улыбочкой вопросил папа. – Мы столько не мариновали.

– А чё нам твоя маринация? У нас и своя есть. Ты, главное, наливай да подавай, Санька. А закуска… - сосед осёкся, и вмиг его глаза загорелись, словно он вспомнил что-то грандиозное. – А помнишь, как наши отцы в автомастерской вместе работали?

– Помню, конечно.

– А помнишь, как у них на закусь был один сухарь черного хлеба?

– Это тот, который они не ели, а просто занюхивали им? Сколько он у них там на блюдечке пролежал? Почти год?

– Где-то так, ага. А потом пришёл новенький из соседней деревни…

– Да, Сань, прикинь… - папа обратился к моему Саше.
– … пришёл какой-то пацан молодой. Ну, ему и предложили этот кусок занюхать. А он взял и съел его.

– Фу! – мама звонко вставила свои пять копеек. Даже ладонь к груди театрально приложила, будто ей и правда стало тошно. – Это ж сколько мазутных рук за год этот несчастный кусок хлеба касались? Как можно было это не заметить и съесть?

– Да ладно тебе, - отмахнулся папа. – Грязь техническая – не венерическая.