Муравейник ярок, красочен и прямолинеен. Он с ходу заявляет любому здесь оказавшемуся: «мне нужны твои деньги. И за них я могу предложить тебе это, это и вот это».

Он полон рекламы, бьющей тебе и в глаза, и в уши, все заведения открыты для посещения двадцать восемь часов в сутки, кассы принимают любую валюту, от кредитов корпорации и золотых империи до каких-нибудь экзотических тугриков, запущенных в обращение на самом захудалом из Свободных миров.

Выйдя со станции монорельса, я погрузился в рекламное многоцветье и какофонию, протиснулся через толпу на главной галерее, и свернул в квартал удовольствий.

Помимо прочего, здесь расположены и бордели, и мы с Армандо всегда встречаемся в одном из них. Армандо утверждает, что это идеальное место для встреч — большой поток людей, но при этом все заняты своими делами и стараются ни на кого не смотреть. Основная масса пассажиров прибывает сюда из Содружества, а там проституция официально запрещена, а некоторые виды удовольствий, которые можно получить в Муравейнике, еще и подлежат уголовному преследованию, так что многие прилетают сюда именно за этим.

Как говорит Армандо, чтобы выпустить пар.

Никогда не понимал, почему люди создают такие драмы из обычного секса.

Я нашел нужное заведение, ввел на входе предоставленный мне Армандо одноразовый пароль и оказался внутри. Вместо администратора тут был большой экран с каталогом услуг, но я и без него знал, куда мне идти. Спустившись на один уровень, я прошелся по устланному синтетическим мхом коридору, остановился у третьей справа двери и ввел еще один временный пароль.

Дверь открылась.

В первой комнате обнаружилась большая разобранная постель и два кресла, на одном из которых лежал ворох одежды. Во второй комнате был большой бассейн, наполненный розовой водой, призванной имитировать знаменитое Кровавое Море Эридана. На бортике бассейна восседал голый Армандо, водящий ногами по воде.

Его партнер, кем или чем бы он ни был, в пределах видимости не обнаружился.

— Хола, амиго, — Армандо любит вплетать в общий словечки из старых языков Содружества. Он считает, что таким образом подчеркивает свою этническую принадлежность. По мне, так это обычный выпендреж. — Я смотрю, у тебя новое лицо.

— Не слишком к нему привыкай, — сказал я, усаживаясь в какое-то подобие шезлонга. В помещении с бассейном было жарко. Вместе с повышенной влажностью, это напомнило мне о джунглях Ватанабэ-18, из которых я недавно выполз.

— Осторожности никогда не бывает слишком много? — ухмыльнулся Армандо. — Дзайбацу объявило награду за твою голову. Опять.

— Много? — спросил я.

— Больше, чем в прошлый раз, но меньше, чем в позапрошлый, — сказал Армандо и потянулся, отчего мышцы заиграли под его идеальной смуглой кожей.

Армандо, как и я, человек плюс, но, как и у меня, без сканирования это определить невозможно. Никаких дополнительных конечностей или выпирающих сенсоров, минимум модификаций тела. Он скользкий тип, и не хочет ограничивать свободу передвижения.

Людей плюс пускают практически везде, исключения по пальцам пересчитать можно, и даже вторая рука не понадобится, а вот киборгов — только на ограниченное число планет, и, как правило, это не самые приятные для жизни планеты.

Впрочем, киборги предпочитают жить в относительной свободе относительно независимого космического пространства. Как, например, продавший мне рельсовую пушку Станислав.

— Что они знают? — спросил я.

— Как обычно, чуть больше, чем ничего. Но в этот раз они догадались, что против них выступал киберниндзя.

Я поморщился, демонстрируя свое неудовольствие. Не люблю этот растиражированный средствами массовой информации термин. Журналисты любят использовать драматические названия. Или хотя бы красивые и цепляющие.

Но киберниндзя — это как-то слишком приземленно, по крайней мере, в моем случае. Я всегда предпочитал думать, что являюсь чем-то большим.

— Они поняли это потому, что ты уничтожил их базу их собственным оружием, а сам практически и не стрелял, — сказал Армандо. — Кстати говоря, как ты это сделал, амиго?

— Я расскажу это тебе после того, как ты раскроешь свой источник информации, — сказал я.

— У меня есть кое-кто в дзайбацу, — сказал он.

— А я как-то это сделал, — сказал я.

— Справедливо, — сказал он. — Оружейник сделал тебе скидку, как я просил?

— Да.

— Десять процентов?

Я кивнул.