Ремонтные дроиды уже убрались в свою нишу. Я повесил на плечо кислородный баллон, нацепил маску (для отвода глаз, по факту она была мне не нужна, кислорода в доке было достаточно, чтобы я сохранял полную функциональность, и двинул в угол ангара, где был расположен офис главного механика.

Конечно, я мог бы утрясти все вопросы дистанционно, но в последнее время я слишком долго был обычным пассажиром на корабле, и мне хотелось немного размяться.

Свой кабинет Станислав оборудовал в переделанном грузовом контейнере. Здесь было несколько заставленных оборудованием столов, на стенах висели схемы с изображением возможных апгрейдов (любой каприз за ваши деньги), под низким потолком висела голографическая сфера. Когда я вошел, она демонстрировала установленный на «Старого Генри» рельсотрон.

— Отличная работа, — сказал я. — Пилот прогнал все тесты и остался доволен.

— Баловство это все, — сказал Станислав.

Он обладал небольшим ростом и плотным телосложением, что сразу выдавало в нем выходца с планеты с высокой гравитацией. А железные нижние конечности говорили о непростом жизненном пути их обладателя. Станислав вполне мог позволить себе нормальные ноги взамен утраченных, но не хотел. Утверждал, что так ему удобнее и нынешние куда более функциональны.

Механические протезы ниже пояса составляли больше двадцати пяти процентов от общей массы тела и закрывали Станиславу путь в Содружество, но не думаю, что его это особенно волновало.

В свое время я наводил о нем справки и знал, что ноги, с которыми он родился на этот свет, он как раз в Содружестве и оставил. Когда высаживался на одну из его планет в составе тяжелой имперской пехоты.

— Я, конечно, рад таким клиентам и за твои деньги готов хоть главный калибр с линкора тебе подвесить, и запасной реактор на буксире подогнать, чтобы тебе было чем этот калибр запитать, но, по большому счету, нет никакого смысла устанавливать на твою посудину все эти вундервафли, — продолжил Станислав. — Ты же понимаешь, что они ни хрена не помогут, если ты встретишься с настоящим военным кораблем?

— Главное, чтобы и настоящий военный корабль так думал, — сказал я. — И тогда его будет ожидать неприятный сюрприз. Может быть, даже пара неприятных сюрпризов.

Военная доктрина империи отличается от подходов Содружества и корпораций.

В то время, когда Содружество и корпорации полагаются на дешевизну и массовость применения, стремясь насытить предполагаемую линию боестолкновения большим количеством недорогой техники, империя делает ставку на подавляющую огневую мощь. Когда имперский супердредноут вывешивается на планетарной орбите, с поверхности его можно увидеть невооруженным глазом.

Империя на армии не экономит. Конечно, имперцы тоже используют недорогие дроны и прочие механизмы защитно-атакующего характера, но на данный момент они единственные, кто сохранил в своей армии понятие человеческой пехоты. Тяжелый боевой скафандр имперского пехотинца стоит, наверное, как десяток танков, с которыми я имел дело на «Ватанабэ-18», но штука в том, что один пехотинец легко может справиться с десятком этих танков, не тратя много времени на перезарядку.

Империя — это всегда про войну.

В локальных стычках этот подход себя оправдывал: за последние сто пятьдесят или около того лет империя не проиграла ни в одной, а если захваченные территории и приходилось возвращать, то уже в ходе дальнейшего дипломатического урегулирования.

Однако, принято считать (по крайней мере, так принято считать на территориях Содружества и корпораций), что в случае глобального конфликта все будет по-другому, и победит в нем тот, кто больше сэкономит. Проверить эту теорию на практике пока никому так и не довелось, потому что в глобальных конфликтах империя со времен своего основания не участвовала.

Про Свободные миры в этом контексте разговаривать вообще бессмысленно. Это такая мелочь, которую в общих раскладах никто не учитывает.

И когда Станислав говорил о военном корабле, то он, разумеется, имел в виду имперский военный корабль. С имперским военным кораблем, действительно, очень сложно тягаться. Но при столкновении с обычной боевой единицей Содружества или корпораций шансы Генри не только уцелеть, но и остаться победителем, гораздо выше.

Не то, чтобы я стремился столкнуться с кем-то в космическом бою, но эту вероятность никогда нельзя сбрасывать со счетов.

Станислав хмыкнул.

— Это же бывший курьерский, верно?

— Списан по истечении срока службы, — подтвердил я. — Купил его довольно недорого.

— Главное преимущество курьерского — это скорость, — сказал Станислав. — Я на твоем месте плясал бы от этого. От любых неприятностей можно улететь.

— Основная идея была именно в этом, — согласился я. — Но потом я решил добавить себе немного вариативности.

— Я и говорю, баловство, — сказал Станислав. — Я б на твоем месте лучше бы пару дополнительных маневровых движков поставил.