Молчание. Мужчина несколько минут гипнотизировал взглядом чат, затем тяжело вздохнул и лениво покачал головой. Еще один человек, который просто потратил его время.

В ту же секунду внизу экрана появился маркер того, что собеседник стал набирать сообщение. Нил напрягся. Внизу появилась новая строчка.

“Прости, что?? А ты кто, чел? Ты кто такой, что от тебя вампирша залетела? Вот это да. Жесть. Надо же.”

Молодой человек раскрыл глаза. Дыхание участилось.

“Это играет роль? У меня нет желания терять анонимность, но мне по-прежнему нужна консультация.”

“Ну как тебе сказать. Кто-нибудь родится. Устраивает такая консультация?”

Он вновь поджал губы. Радость от мысли, что это может быть ведьма, сменялась то ли раздражением, то ли конфузом. Эта особа даже сквозь экран вызывала довольно странные чувства, как раз-таки нечто среднее между раздражением и конфузом.

“Нет. Не устраивает. Но я не могу писать здесь, кто я, я только недавно избавился от хвоста”.

“Сложный ты”.

Вновь конфуз. Кайзер скрипнул зубами и заерзал.

“Могу я, пожалуйста, услышать об аналогичных историях? Какие-то универсальные советы, мысли на этот счет? У тебя есть криптокошелек? Я прилично заплачу. Анонимно”.

“Представь. Ты болен болезнью, которой за всю историю существования людей болело, где-то, двести человек. Много будет аналогичный историй, советов? Могу таблетки для беременных посоветовать, не знаю. Хуже не будет. Наверно”.

– Это издевка, я не понял?
– Процедил мужчина себе под нос, и принялся снова набирать сообщение:

“Наш ребенок будет расти и развиваться как нормальный? У нас все будет хорошо?”.

“Не знаю”.

– Ну и какая от тебя польза?!
– Едва не вскрикнул Кайзер, хотя тут же закрыл рот, покосившись на спящую жену. Выдохнул, и вновь перевел взгляд на экран.

“Эти двести, как ты сказала, человек, рожали жизнеспособных детей, с которыми все было хорошо?”.

“Смотря от кого рожали”.

Его перекосило. От нервов едва не дергалось нижнее веко.

“Ну плод если похож на человеческий, скорее всего, все будет нормально. Вампиры типа нелюди, они не рожают себе подобных. Они делают себе подобных через укус. А вот тебе подобных - может быть. Не парься. Ты порчу покупать будешь? Что там у тебя с работодателем? Может, просто к психологу походишь, и все на этом? Моя подруга - психолог, кстати. Семейный”.

Нил ухмыльнулся, и впервые за время после новости о беременности облегченно выдохнул. За окном висел угрюмый тусклый месяц.

* * *

– Ну вот, в общем, как-то так.
– Еще раз сказал мужчина, подвинув ноутбук к сидящей за столом девушке. Пахло кофе, сливками, запаха крови больше не ощущалось, неадекватный жор постепенно сходил. Криста, поправив светлое домашнее платье чуть прищурилась, нагнувшись над монитором. Глаза бегали по строчкам, лицо становилось то встревоженным, то обескураженным, то довольным.

– Она говорит, все будет нормально.
– Она сжала в руках подол платья.
– Нормально, наверное, что думаешь? На УЗИ еще ничего не видно.

– Нормально.
– Нил вздохнул и встал, глядя на невесту. Зашел ей за спину, и положил руки на плечи.

Кайзер вряд ли мог объяснить, почему чувствовал странное, необъяснимое спокойствие. В какой-то момент он перестал волноваться. С довольным, отрешенным видом смотрел, как по голубому небу плыли белые облака. Говорил, глядя в глаза Кристе, какая она замечательная, затем медленно их прикрывал. Дожидался заката. Город превращался в одно огромное скопление неоновых огней, над которым висела иногда мрачная, иногда яркая луна.

Его жизнь наладилась. Иногда Нил думал, что “наладилась”, это даже не совсем то слово. У него теперь была лучшая жизнь, о которой он только мог мечтать. Его любили, так, как ему хотелось. Ему позволяли, его целовали, от его взгляда краснели. Иногда молодой человек думал, что ради такой жизни не жаль провести тридцать первых лет в поте, напряжении, метаниях. Ради такой жизни не жаль было умереть, если потребуется. Может даже дважды. У него будет ребенок, а может даже несколько. И если посмотреть за горизонт за горизонт этого счастья, то можно было понять, что горизонта не было. Он будет жить. Видеть, как растут его дети, как обретают себя, становятся счастливыми. Жить, чтобы спать в одной постели с тем, кого любит. Встречать вместе Рождество, День благодарения. Проводить вместе время. Переживать больше не о чем, что-то внутри неустанно твердило, что все будет хорошо. Обязательно.

“Наладилась” - совсем не то слово. То слово - “состоялась”.

* * *

Сквозило. Среди холодного мрака вырисовывались случайные черты какого-то мусора. Правда, если присмотреться, начинало приходить понимание, что это вовсе не мусор. Какие-то листья, ветки. Очень много брошенной скомканной бумаги. Этажи из кофейных кружек, какие-то провода, надколотые склянки с неизвестным содержимым, которые чуть бликовали в белом свете.

Она, прищурившись, наклонялась над ярким белым монитором. Что-то строчила, била пальцами по клавиатуре, отвлекалась, и снова строчила. Ленивые серые глаза были чуть прикрыты, и в них едва виднелся такой же ленивый серый зрачок. В какой-то момент аккуратные губы поползли вниз, а затем их исказила непонимающая, сконфуженная усмешка.