Бывший майор снова улыбнулся, но теперь немного смущённо, после чего отвёл взгляд от лица жены и окинул взглядом бальную залу. Императорский Рождественский бал, как обычно, проходил в Зимнем дворце и являлся первым балом, открывающим зимний сезон. Потому что до самого Рождества тянулся Рождественский или, иначе — Филипповский пост, именуемый так потому, что он начинался сразу после дня памяти апостола Филиппа, а устраивать балы во время постов было не принято. Так что Рождественский бал был, пожалуй, самым ожидаемым.

За последние десять лет прошедшие после того самого московского бала в декабре тысяча восемьсот тридцатого года традиции балов в Российской империи претерпели некоторые изменения. Например, большая часть их в России теперь начала открываться вальсом, из списка танцев был исключён полонез, а строгое правило, запрещающее супругам танцевать друг с другом более парочки танцев, отдавая остальные «на сторону» нынче соблюдалось уже не так уж строго. Кроме того, на этих балах отнюдь не возбранялось собраться предварительно небольшой группкой, отрепетировать некую новую форму известного танца и представить получившееся остальным присутствующим. Были и другие изменения, менее явные, но вкупе они привели к тому, что появилась новая, более свободная и менее скованная правилами форма бала… которую в европейских столицах, в которых так же попробовали нововведения, начали именовать «русской». Так в приглашениях и писалось — «Вильям Бернард д’Аркур д’Олонд маркиз д’Алонд имеет честь пригласить вас на русский бал». А главной фирменной фишкой этих балов стали непременные «аврорианские платья» — тонкие, вызывающие, дерзко очерчивающие силуэты… обличаемые многими пожилыми матронами и джентльменами как верх непристойности они сумели отвоевать изрядный кусок рынка моды высшей аристократии. Потому что женщины в них выглядели настолько вызывающе привлекательно, что у мужчин напрочь сносило голову… И, хотя, не смотря на то, что Ева Аврора, которой Даниил аккуратно и своими словами рассказал про такую обычную для будущего вещь как франшиза, за последние пять лет открыла филиалы своего «Русского модного дома 'Аврора» в семи европейских столицах — Лондоне, Париже, Вене, Берлине, Риме, Мадриде и Стокгольме, позволить себе сшить подобное платье могли весьма немногие — проводить «русский бал» без хотя бы нескольких приглашенных дам в подобных платьях стало считаться comme il faut. Да и на обычных балах дамы в подобных платьях сразу становились весьма популярны… Но для поддержания этой популярности требовалось постоянно подогревать интерес высокопоставленной «тусовки». Поэтому Ева Аврора регулярно придумывала для своих платьев что-то новое, необычное, привлекающее внимание и вызывающее интерес…

Ну и что ты придумала на этот раз?- улыбаясь нежно поинтересовался Даниил, после чего осторожно подхватил жену за изящную ручку, почти по локоть затянутую в тонкую лайковую перчатку и повёл к позиции, с которой они должны были начинать танец.Увидишь,- обворожительно улыбнулась та в ответ.

На этот бал Ева Аврора прибыла в новом, пошитом специально к балу платье со вполне узнаваемым фирменным силуэтом… в аналоги которого, впрочем, было наряжено большинства дам в этом зале. Ну ещё бы — это пусть модницы остальных европейских столиц, вынужденные довольствоваться скромными суррогатами от провинциальных филиалов Модного дома «Аврора», свирепо конкурируют друг с другом за возможность сшить настоящее «аврорианское платье», здесь же — в Санкт-Петербурге, где и располагался сам Модный дом, сшить себе подобное платье может практически любая желающая. Ну, если, конечно, у неё хватит денег за него заплатить… Так что дамы блистали! Потому что эти платья, при всей общей похожести, выраженной, в первую очередь, в узнаваемом силуэте, всё-таки отличались друг от друга. Какая-то часть достаточно мелкими незначительными деталями, а самые дорогие — весьма значительно. Так, например, платье графини Николаевой-Уэлсли, отличалось от остальных тонкой сеткой из золочёной проволоки, обтягивающей шёлковую основу платья, в углах который было закреплен множество мелких жемчужинок. Совсем мелких — величиной чуть больше спичечной головки. Впрочем, платья и некоторых других дам, в первую очередь из состава первой «восьмёрки», то есть пар, занимающих центральную часть зала, так же были обильно украшены этим, судя по размеру зерна, весьма дешёвым декором. Ведь в «восьмёрке» были представлены дамы, способные усыпать свои платья не только крупным и редким жемчугом, но и драгоценными камнями вплоть до изумрудов и бриллиантов… Но осуждающих шепотков практически не было. Потому что графиня Николаева-Уэлсли давно доказала не только Петербургскому, но и всему европейскому высшему свету то, что у неё безупречный вкус. Так что подавляющее большинство присутствующих дам сейчас находилась в состоянии предвкушения от того, что они окажутся в числе первых, кто ознакомится с тенденциями, которые будут задавать главные направления европейской моды наступающего года. Жемчуг — так жемчуг…

Даниил с женой вышли на центр зала, встав в центральный круг пар. Кроме Даниила с Евой Авророй, в этом кругу так же встали император Николай с женой — Александрой Федоровной и ещё шесть пар, выбранных за красоту женщин, а также заслуги мужчин. Их состав менялся от бала к балу, например, сейчас в этом кругу стояли генералы Паскевич и Кутайсов со своими супругами, а так же граф Бобринский, которому подобная честь была предоставлена вследствие того, что он, основываясь на весьма сумбурных объяснениях Даниила, сумел-таки создать технологию производства сахара-рафинада — император строго выдерживал курс на всемерное поощрение развития отечественной промышленности и экспортного потенциала страны, используя для сего все способы, даже такие экзотические как приглашение в танцевальный круг императора… и только Даниил и Николай с супругами имели в этом кругу, считай, постоянное место. Ну, когда Даниил с супругой присутствовали на бале. Потому что без него Ева Аврора на балах практически не появлялась.

С балкона, нависающего над бальной залой, послышались первые звуки вальса. Похоже играли что-то из Шуберта. Вальсы Шопена после Польского мятежа на императорских балах более не исполнялись.

Данька дождался окончания вступительных тактов и, подхватив жену, закружил её в танце.

— Ты — прекрасна!- прошептал он после того, как они довольно быстро завершили первый круг.- Жду-не дождусь твоего очередного сюрприза…

Пока он строил дороги и заводы, его жена неторопливо, но уверенно взошла на пьедестал первой красавицы и главной законодательницы моды страны. Её фигура, не смотря на рождение уже третьего ребёнка, оставалась достаточно стройной, а если брать по нынешним меркам так и даже излишне худощавой, ну а владение собственным модным домом и едва ли не самым популярным в Петербурге домашним салоном, который, к тому же, устраивался в доме, располагавшемся всего в двух сотнях шагов от Зимнего дворца, только добавляло ей привлекательности в глазах остальных. Последним штрихом в этом образе должна была быть какая-то милая чудинка… и она у неё имелась. Причём, по текущим меркам — ещё какая! Дело в том, что Ева Аврора категорически не принимала спиритизм. Ну вот совсем! Затронуть в разговоре с ней это экзотическое увлечение — означало нарваться на откровенную волну насмешек и сарказма… Причём, никто не понимал почему. Ведь спиритизм в настоящее время был самым модным увлечением высшего света всей Европы. К тому же в свете постоянно появлялись истории вот прям железно подтверждающие реальную природу духов и возможность не только с ними общаться, но и получить от них очень точные и верные сведения из прошлого и, даже, предсказания будущего. Об этом с полной уверенностью рассказывали такие люди, не верить которым просто не представлялось возможным — родовитейшие аристократы, поэты-гении, могучие медиумы и другие эзотерики, овладевшие древними и могущественными тайными практиками, позволившими им подчинить такие силы, о которых обычным людям даже думать было опасно… Более того — многие считали, что и сам супруг графини балуется чем-то подобным. Потому как иначе объяснить его успехи на множестве направлений, а, главное, непоколебимую дружбу и уважение, испытываемые по отношению к нему самим Государем — было просто невозможно. Ну явно же ему помогают могущественные духи! А его жена, отчего-то, над ними насмешничает. Вот точно что-то здесь нечисто! Околдовал Государя — как есть околдовал… Никто и не подозревал, что главным виновником подобного отношения Евы Авроры к спиритизму как раз и является тот, кого и подозревали в общении с этими самыми могущественными духами. Бывший майор точно знал, что всё это — полная чушь. Ну а его жена верила ему абсолютно и непоколебимо.

Когда закончился второй круг, из-за малого количества пар так же оказавшийся весьма быстрым — настало время сюрприза. В зале, неожиданно, погасла большая часть керосиновых светильников — то есть все, расположенные по стенам. Но таковых здесь было большинство. Свечи в шикарных хрустальных люстрах оказались не зажжены даже на четверть! Так что зал, под слегка испуганное аханье кружащихся в танце дам, погрузился в полутьму… которая тут же огласилась слитным восхищённым вздохом. Потому что платья дам восьми танцующих в центре пар оказались не просто расшиты жемчугом. Как увидели поражённые гости — на каждую даже самую мелкую жемчужину был нанесён мазок фосфора! И сейчас, в центре зала, в чарующем полумраке кружилось восемь пар, силуэты дам в которых горели мягким жемчужным светом… Это было настолько завораживающее зрелище, что спустя пару минут практически все остальные пары прекратили танец и отошли к стенам чтобы сполна насладиться открывшимся зрелищем… ну или слегка остыть от злости и зависти и хоть немного успокоиться. В конце концов, среди восьми пар счастливчиков был и император с супругой, так что открыто выражать неудовольствие было весьма чревато.

Когда танец закончился, Данька отвёл раскрасневшуюся супругу к стене, где её тотчас же атаковали дамы, восторженно защебетавшие на своём, женском птичьем языке, ни понять содержание, ни, даже, расслышать что-то в этом гомоне, образующемся из-за того, что несколько женщин говорят одновременно — ни один мужчина не способен, и замер, привалившись плечом к колонне и с улыбкой смотря на любимую. Чёрт, никогда не думал, что сможет так влюбится в здешнюю женщину. Да ещё и родовитую аристократку… Все эти аристократы всегда вызывали у него отчуждение. Нет, среди них встречались и вполне приличные люди — те же Багратион, Кутайсов, Аракчеев… но на всех них всегда лежало этакое «родовое проклятие» — впитанное с молоком матери ощущение себя выше других, привязанное с древности рода и знатности крови. Тот же Суворов, не брезгуя питаться из солдатского котла и укрываться солдатской шинелькой, вполне считал себя вправе взять, да и оженить сотню крестьянских девок и мужиков не по любви и, даже, не по расчёту, а просто по собственному благоволению — выстроив их в две шеренги друг против друга и объявив стоящих напротив женихом и невестой. А потом повелев батюшке всех разом и обвенчать… А вот подишь ты — он реально влюбился! И продолжал любить до сих пор. Впрочем, любить Еву Аврору это было нетрудно — она сама была в него влюблена, причём, не только влюблена, но ещё и до сих пор им восхищалась. А восхищение своим мужчиной, горящее в глазах женщины, всегда действует на этого мужчину сродни самому тяжёлому наркотику — если ты на него подсядешь, то жить без него просто не сможешь… И то, что она до сего дня, не смотря на рождение уже троих детей, по-прежнему была просто обворожительна — играло здесь второстепенную роль.

— Скучаете, Даниил Николаевич?- бывший майор повернул голову и улыбнулся подошедшему Кутайсову. Александр Николаевич заматерел, приобрёл солидность и горделивость во взоре, но его взгляд по-прежнему горел интересом и жаждой жизни.

— Разве можно скучать рядом с такой женщиной,- усмехнулся Данька.

— Ну-у-у… с этим не поспоришь,- усмехнулся Кутайсов.- Кстати, мы провели испытания новых ракет с той самой бензиново-масляной начинкой, которую вы предложили…- они с Засядько время от времени наседали на него, требуя «придумать что-то новенькое», хотя ни один проект, созданный по озвученным им идеям пока не привёл к полному успеху. Стальные орудия оказались слишком дороги, так что на всю русскую армию их в настоящий момент насчитывалось всего одиннадцать батарей. Да и то только потому, что фельдцейхмейстер российской армии Великий князь Михаил вцепился в них, как в свой первый, пусть и относительный успех… А с другой стороны — их расчёты были самыми подготовленными во всей российской артиллерии, потому что туда отбирались лучшие из лучших, и потому, что Мишка бросал их на самые сложные и серьёзные задачи… во многом потому, что пушки любой другой конструкции просто были неспособны с ними справиться. Так что эти батареи в русской артиллерии стали настоящей легендой!