Я шагнул ей навстречу, протянул руку и пожал эту ладонь. Взявшись друг за друга, мы качнули руками несколько раз и расцепили рукопожатие.

— Я никогда в жизни не охреневала до такой степени! — прошептала рядом Инко, — это просто шок! Что происходит?

Я не стал ей отвечать, потому что сам не знал.

Когда троглодит пожимал мне руку, я почувствовал в рукопожатии силу и осторожность. Как будто он очень старался не причинить мне вред и не надавить слишком сильно, хотя, вне всяких сомнений, мог.

Возникла пауза. Троглодит как будто вопросительно глядел на меня, ожидая, что я скажу. Ну да, ведь я же предлагал ему договориться, после этого и произошло это перемирие. А раз предлагал, то нужно попытаться это сделать.

— Мы пришли сюда, — начала я, — потому что нас попросили об этом жившие здесь раньше существа, — и я поднял руку вверх, обозначая высокий рост этих существ.

Троглодит качнул своим лицом вперёд, что можно было расценивать как кивок.

— Ты меня понимаешь? — удивлённо спросил я.

Троглодит снова кивнул. Мы с Инко переглянулись. Нужно было продолжать.

— Эти существа очень хотят вернуться в свой дом, — сказал я, обводя рукой эту промку, — у них здесь есть вода и еда. В другом месте им трудно выжить. Я прошу тебя уйти с их территории, чтобы они могли снова здесь жить. И не нападай на них больше. Ты и так уже многих съел.

Троглодит смотрел на меня некоторое время, видимо, думал, а потом кивнул и снова протянул мне свою руку. Мы вновь совершили рукопожатие, и в моём понимании это означало, что договорённость состоялась. Он понял мою просьбу и решил почему-то её выполнить, а рукопожатие скрепляло этот договор.

Потом лицо троглодита повернулось к Инко, и губы изобразили поцелуй. Коряво, но вполне узнаваемо. После чего лицо вдруг растворилось в массе тела троглодита, и аморфная туша вдруг очень быстро шмыгнула по проходу между штабелями и исчезла за поворотом.

Некоторое время мы стояли молча, приходя в себя. Первой не выдержала Инко.

— Это! Что! Такое! На хрен! Было? — выдала она, выкрикивая каждое слово. Но в голосе не было агрессии, а скорее присутствовало предельное удивление.

— Сам в шоке! — развёл я руками.

Инко некоторое время пристально на меня смотрела.

— Знаешь, вот бывает, встречаешь человека, который чего-то добился, и думаешь: «Ну, он это сделал, потому что обстоятельства так сложились!», или «Ему просто повезло!», а вот если перемешать карты, то это человек уже окажется на такое неспособен. И в жизни, как правило, так и бывает. Но с тобой не так. Ты удивлял меня при нашем знакомстве, удивил и теперь. Хотя сильнее смешать карты было невозможно! Ты ничего не помнишь, и всё равно делаешь нечто, что повергает меня в шок! — Инко остановила свою эмоциональную речь и выдохнула. Но потом добавила, — как? Как ты это делаешь?

— Понятия не имею! — честно признался я, — ты видела всё то же самое, что и я. То, что произошло, удивляет меня не меньше, чем тебя. А может быть, даже больше!

— Нет, — отрицательно покачала головой Инко, — больше чем я, удивиться невозможно!

Ни она, ни я не сомневались в том, что троглодит выполнит договор. Хотя, возможно, мы первые в мире, кто заключил договор с подобным существом, и откуда взялась наша уверенность, было непонятно. Просто казалось, что раз уж он пошёл на договорённость, то нарушать её смысла нет, иначе он мог просто отказаться. Ведь преимущество было на его стороне.

— Мне кажется, он тебя просто узнал, — сказала Инко, когда мы шли к Папе забирать свою плату, — не сразу, но узнал, и поэтому не тронул. Мне даже кажется, что он считает себя перед тобой в долгу.

— Как ты? — усмехнулся я.

— Как я! — серьёзно ответила Инко, — и ничего смешного здесь нет.

— Надеюсь, когда я, наконец, всё вспомню, у меня появятся ответы на эти вопросы, — вздохнул я.

— Ты не представляешь, как я на это надеюсь, потому что я уже хочу узнать у тебя больше, чем ты у меня. И про троглодита, и про Папу, и про то, что за бойня произошла в промке и что там вообще случилось. У меня есть определённые догадки, но вопросов гораздо больше, чем ответов, — сказала Инко.

Дорогу обратно мы нашли без проблем, и, как оказалось, Папа со своими ребятами ждал нас недалеко от того места, где мы расстались. Похоже, им очень не терпелось узнать, чем закончилось дело и можно ли вернуться на обжитое место.

Подробности мы рассказывать Папе, естественно, не стали, ограничились заверениями в том, что троглодит ушёл и вернуться не должен. Врать, что мы его убили, посчитали излишним.

По виду Папы было понятно, что он сомневается в том, что у нас всё получилось. Не то чтобы он нам не верил, скорее, считал, что мы ошибаемся.