Я проглотил вставший в горле ком. Внутренняя тревога, которая на меня периодически накатывала, вдруг навалилась с новой силой. Так, что аж сердце начало выпрыгивать из груди. Инко заметила моё состояние.

— Тебе нехорошо? — участливо спросила она.

— Да, есть немного, — сказал я, вытирая выступивший на лбу пот, — пойдём дальше.

Чем дальше мы пробирались через эти руины, тем больше следов боя я видел. Сначала всё это казалось просто грудой обломков, потом мы стали замечать трупы, и вот теперь, уже внимательно всё разглядев, я стал замечать и стреляные гильзы, и множественные следы от пуль на уцелевших кусках стен, и места, пережившие сильный огонь. Таких вообще было очень много, как будто здесь стреляли из огнемётов или чего-то подобного. Сажи и гари на камнях было предостаточно.

А ещё кровь! Её я научился замечать в последнюю очередь, потому что во всей это разрухе кровавые пятна были совсем не очевидны. Но увидев парочку, я понял как они выглядят, и стал замечать их повсюду.

В самом конце лежала особенно большая гора обломков, видимо, здесь сложилось высокое здание. Но что в ней было интересно, её сверху, как снежная шапка, венчала гора металлолома. Это выглядело очень странно. Много крупного железного хлама каким-то образом оказалась на груде кирпича и бетона. Неужели кто-то специально его туда стаскивал? Но зачем? Какая цель была у этой деятельности? И было понятно, что этот металлолом появился там уже после обрушения здания. А если здесь всё рушилось всего пару-тройку дней назад… в общем, странно и непонятно.

Инко тоже заинтересовалась этой горой железа, хотя я ничего и не говорил про неё вслух. Она даже захотела подойти и рассмотреть её поближе. Мы вскарабкались по обломкам стен и добрались до неё за несколько минут.

Это был именно металлолом. Куча совершенно разных, непохожих друг на друга предметов, которые связывало только одно, все они были из железа. Искорёженные останки автомобилей, гнутые чуть ли не спиралью трубы, швеллера, пруты… в общем, всё, что можно было только придумать, было собрано здесь.

— Интересно, кто и зачем мог натаскать сюда всё это? — спросил я.

— Плохо, что это осталось здесь лежать, — задумчиво сказала Инко.

— Почему? — удивился я.

Но она не удостоила меня ответом, а зашагала вниз с этой горы. Настроение у неё вдруг резко испортилось, это было видно даже невооружённым взглядом.

Я вздохнул и снова поспешил за ней, чтобы не отстать. Надо сказать, мне это уже порядочком надоело. И то, что она мне толком ничего не рассказывает, и то, что ведёт себя вот так иногда импульсивно и непредсказуемо… я болтался у неё на хвосте и раздражался от этого всё больше и больше. Но пока что терпел… интересно, надолго ли меня хватит?

— Жди меня здесь, — сказала мне Инко, когда я догнал её внизу.

— А ты куда? — встревожился я.

— Я буду рядом, просто пробегусь по окрестностям. Хочу оглядеться получше, — сказала она, и, не дожидаясь моего одобрения, тут же стремительно побежала по развалинам, прыгая с одного большого обломка на другой.

Двигалась она очень быстро и очень точно. Это было за границами человеческих возможностей! Наверняка какие-нибудь уникальные способности.

Судя по её поведению, Инко была уже абсолютно уверена, что здесь никого кроме нас нет. Мы уже давно почти не прятались, опасаясь, что нас кто-то может заметить и убить.

В общем, меня это не тревожило. Место в самом деле выглядело покинутым. Кому придёт в голову сюда возвращаться, когда здесь как раз входит в активную фазу процесс разложения? Что бы здесь ни происходило, какие бы силы ни схлестнулись, после того как всё закончилось, отсюда давно ушли все, забрав всё, что было нужно. Если какие-то тела остались, то значит их просто не захотели забирать. До этих бедолаг просто никому нет дела.

Впрочем, как и мне. Поскольку я ничего о происходящем здесь не знал, кроме того, что меня тут рядышком тоже пристрелили, то и переживать не о чем.

Инко стремительно перемещалась по руинам, мелькая то тут, то там. Я понял, что желание обследовать место битвы у неё возникло после того, как мы осмотрели гору металлолома. Это было странно, но, возможно, только потому, что я не знал в чём дело. Знал бы, воспринимал бы это само собой разумеющимся. Поэтому я решил не переживать, а просто дождаться, когда она закончит.

Она лазила по руинам почти полчаса. Вернулась задумчивая и молчаливая. Махнула мне рукой, чтобы я следовал за ней, но так не проронила ни звука.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил я.

— О чём? — удивлённо повернулась она.

Хотелось сказать: «Обо всём!», но я сдержался.

— О том, что ты увидела в этих развалинах, — сказал я.

— Это я могу сказать, — ответила она, — дело в том, что я ничего не увидела. Видишь, всё просто! И теперь даже не знаю, хороший это знак или плохой. В общем, всё сложно!

Она замолчала, и мы шли ещё некоторое время в тишине.

— Куда мы идём? — спросил я, не выдержав продолжительного молчания.