— М-да-а, — протянул мужик, — а у нас здесь с тех пор всё наперекосяк пошло. Текстилёвские с катушек совсем слетели. Что-то у них там случилось, что стали они во все стороны разбредаться и грабежами заниматься. Сейчас уже вроде поутихло немного, но сначала очень плохо было. У нас многих убили. Все предыдущие договорённости побоку пошли. Как будто они остались без начальства и пустились во все тяжкие. Не вы там набедокурили? — вдруг подозрительно взглянул на меня мужик, — а то больно уж по времени совпадает!

— Говорю же, не помню, — честно признался я, — но вряд ли. Ты ведь говоришь, что я со спутницей был. Разве могли мы вдвоём сделать что-то, чтобы потом такие последствия вызвать? Очень сомневаюсь.

— Так-то оно да, — задумался мужик, — банда большая, что вы могли сделать? Если подумать, то ничего. Одно хорошо, — вздохнул он, — железнодорожники исчезли. Хоть этой головной болью меньше.

— Кто? — нечаянно хором сказали мы с Инко и переглянулись.

— Тоже не помнишь? Ну, уроды такие… длинные, голые, ходят по железке, похищают людей и жрут.

Мы с Инко снова переглянулись.

— Будьте осторожны, — сказал я, — мы здесь видели неподалёку большую группу похожих существ. Наверное, они вернулись.

— И вам они ничего не сделали? — снова подозрительно взглянул на нас мужик.

— Так мы не стали приближаться, — решила помочь мне врать Инко, чтобы я, желая предупредить этих людей о возможной опасности, не наговорил лишнего и не подставил под удар нас самих.

— А-а-а-а, ну это да! К ним близко подходить не захочешь, даже если в первый раз видишь, — усмехнулся мужик и с некоторым сочувствием посмотрел на меня. Видимо, постепенно проникся тем, что я потерял память и начал меня жалеть.

— Мы пока шли через район, ни одного человека не встретили, — сказала Инко, желая сменить тему.

— Да, те, кто остался, бояться из домов выходить. Большая группа объединилась и ушла. Хотят за МКАД выбраться, где-нибудь на природе обосноваться. В городе совсем тяжело стало. Те, кто остался, либо побоялись идти, либо непонятно на что надеются, — печально сказал мужик, — голодают и гуманитарку ждут…

— А ты чего не ушёл? — спросил я.

— Могилы у меня здесь, — не вдаваясь в подробности, сказал мужик, — кто за ними приглядывать будет?

Спрашивать об этом подробнее было бестактно, что он хотел сказать, то и сказал.

— А чего на посту сидишь? — спросил я, — людей в районе не видно, на том краю пост разорён. Какой смысл?

— Никакого, — честно признался мужик, — но ведь что-то нужно делать. Запереться в квартире и смерти ждать, такое себе удовольствие. Здесь я хоть иногда новых людей вижу, узнаю что происходит вокруг.

— Но ведь ненароком и прибить могут, если народ мимо пойдёт не очень дружелюбный, — сказала Инко.

— Запросто! — тут же согласился мужик, — но я своё уже отбоялся, терять мне нечего, значит, судьба такая, если прибьют…

— Ну ладно, мы пойдём, наверное, — сказала Инко, — удачи тебе, — и она протянула мужику руку.

Он с серьёзным видом её пожал. Я тоже обменялся с ним рукопожатием.

— Берегите себя, — на прощанье сказал он нам.

— И ты тоже, — сказал я, — найди себе какой-нибудь смысл, чтобы было ради чего жить. Так легче будет.

— Может, ты и прав, — задумчиво покачало головой мужик, — может, ты и прав!

Мы удалялись по мосту, чувствуя на спине его взгляд.

— Жалко его? — спросила Инко, повернувшись ко мне.

— Всех жалко, — вздохнул я, — думаю тех, кто по квартирам сейчас в районе сидит, ещё жальче было бы, просто мы их не видели.

— Вот смотри, — сказала Инко, о чём-то напряжённо размышляя, — получается, что, помогая одним, мы вредим другим.

— Ты о чём это? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Ну как? Эти длинные во главе с Папой, получается людоеды, верно? — сказала Инко.

— Верно, — вздохнул я.

— По-хорошему их истребить стоит, а мы помогли им вернуться на старое место. Теперь люди будут от них страдать. Троглодита согнали с облюбованной территории. А ведь он там жрал как раз в основном этих «железнодорожников», как их здесь называют. Получается, одна тварь истребляла других тварей. А теперь он ушёл куда? Где он будет охотиться и на кого нападать? — спросила Инко.

Я молчал, ответов у меня не было.

— Получается, мы думали, что делаем кому-то добро, очень этим гордились, а в итоге сотворили дерьмо! — подвела итог Инко.