К кафе мы подъехали почти к закрытию.

— Жди в машине, — говорю Грише. Макс выходит со мной, ребята в машине. Они и поехали с нами на всякий случай. С этим отмороженным я и сам могу разобраться, а вот если он позовет «жениха», то помощь лишней не будет.

Заходим в кафе и садимся за столик. Тут же подбегает официантка и начинает строить глазки.

— Извините, но мы закрываемся через пять минут, — а сама чуть ли из трусов не выпрыгивает.

— Закрывайтесь, — даже не смотрю на неё. — Хозяин где?

— Здесь, — пищит она.

— Зови.

— А-а-а, я что-то не так сделала? Зачем хозяина? У нас правда рабочий день…

— Я не по-русски говорю? — наконец смотрю на неё. — Хозяина позови.

Она убегает, а Макс усмехается.

— Похоже этот тиран всех запугал. — киваю.

Минуты две проходит и появляется его сиятельство.

— Добрый вечер! Какие-то проблемы молодые люди? — какой вежливый, это потому что я сижу спиной.

— Да, проблемы, — поворачиваюсь. Вижу узнавание в его глазах. Он осматривает мою одежду, обувь, часы. Я прям вижу, как в его глазах мелькают суммы. — Приценился? — встаю. — Макс, дверь.

Максим встает и закрывает все двери, мы остаемся одни.

— Значит так, «папа» ты пытался сегодня угрожать безопасности моей девушки. А затем и мне. — хожу вокруг него. Молчит. — Еще раз повторю, но это последний раз. — делаю акцент. — Про Агату забудь. Издеваться над ней — я не позволю. Продавать её как овцу на базаре — я не позволю. Звонить, поджидать, угрожать — я не позволю. Если она хоть раз пожалуется мне, или я увижу у неё в глазах страх — я тебя лишу этого кафе.

— Ты мне не угрожай, — ну наконец-то, я уж подумал будет монолог. — Видал я таких…??????????????????????????

— Где? — деланно удивляюсь. — Или ты про Сокольниковых сейчас?

Вижу, как он застыл, как напряглось все тело, пот выступил на лбу.

— Что, папа? Думали такие умные? Никто ничего не найдет?

— Откуда ты…

— Оттуда, — подхожу и резко хватаю его за шею сзади. — Кому Агату обещал?

— Руки убери, здесь камеры, я напишу заявление… — рычит он. Как бить девочек, так сила есть, а как противостоять мужику, так только рычим.

— Пиши, сука, пиши, — отвечаю я. — Я тоже напишу.

— Да что ты можешь мне предъявить? — ухмыляется.

— А думаешь нечего? — тоже улыбаюсь. — Избиение Миры, Агаты, пособничество в изнасиловании и убийстве, взятка, — перечисляю. — Может что упустил?

— Какое убийство? — орет он, отталкивает мою руку.

— Дочери твоей, говна ты кусок. — отхожу, чтобы не сорваться. — Я жду имя.

— Ефремов, — сквозь зубы.

— Сколько? — киваю, примерно так и думал, не зря он терся здесь.

— Семьдесят пять, — смотрит на мою реакцию.

— Хм, с надгробной надписью? — резко разворачиваюсь.

— Это как он решит.

— Что ты за животное такое? — выворачиваю ему руку. Он скулит. — Даже звери защищают своё потомство.

— Вот именно своё, — ошарашивает он меня, что я его отпускаю. — Это не мои дети. Я вообще бесплоден. — брызжет слюной. — Мне мать их всучили потому что я не мог долг отдать их отцу. У нее уже была Мирослава и Агата в животе. Их отец свалил за бугор и не вернулся. Женаты они не были, поэтому я легко смог удочерить Миру, а Агата родилась уже в браке. Так что это семейное, заниматься продажей.

— Это ничего не меняет, — прихожу в себя. — Ты отменяешь договор с Ефремовым, придумывай что хочешь, но сделки не будет. Иначе я подниму то дело, и Сокольников мне не помеха. Ты понял?

— Да кто ты такой? Не дорос еще.

— Я, Громов Марк Романович, запиши, а то вдруг старческая память подведет. Повторяю, ты понял?

— Да-да, — кивает.

Разворачиваюсь и выхожу. Даже дышать стало легче. Бывают люди от которых смердит за версту, и дело не в особенностях тела. Макс напряженно смотрит на меня, ждет указаний.

— Проследи, чтобы в ближайшее время эта гнида связалась с Ефремовым Георгием.

— Тем самым?

— Да, законченным садистом, — добавляю и сажусь в машину, больше здесь делать нечего.

Марк

Насколько мне известно, «отец» Агаты меня послушал и связался с Ефремовым. Чтобы они там не решили, но он отстал от моей девочки. Но бдительности я не терял. Мужик, которому отказали обычно становится еще опаснее. А уж тем более отбитый на голову, как этот Георгий.