— Мы поговорим позже, Элли.

Волк не смотрит на меня, его сухой тон обрывает меня на полуслове, когда он запрыгивает на сцену.

И тут я замечаю Андре ЛеБо. Он появляется из-за той же занавески, из-за которой несколько минут назад вышел Аарон. Он злобно улыбается мне, и я замираю на своём месте.

Что-то не так.

Правила созданы для того, чтобы их нарушать

— Почему ты думаешь, она действительно здесь, Аарон? — Андре выплёвывает свой яд.

— Она здесь ради меня. А теперь отойди от Элли.

Мне не нужно дважды угрожать Андре. Всё, к чему он прикасался, уничтожал.

— Она использует тебя. Она здесь ради статьи. Её босс попросил её собрать информацию о тебе…С самого начала.

Я качаю головой, не веря ни единому его слову.

— Прекрати нести чушь, Андре.

— Я получил информацию от самого мистера Блэка. Она никогда не любила тебя, Аарон. Ты правда думаешь, что кому-то есть дело до тебя, кроме твоих денег и славы? Она предала тебя.

— Нет, ты, чёрт возьми, лжёшь. Я ей доверяю.

Она бы сказала мне. Она обещала, что не будет. Она не могла. Не могу поверить, что даже рассматриваю это.

— Посмотри сам. Она пишет статью о тебе и Генри, вот почему она здесь. Ты же знаешь, какие они, СМИ? Они ждут идеальной возможности нанести удар. Я дал ей такую возможность в качестве проверки на верность на моей пресс-конференции. Я сделал это, потому что люблю тебя и хочу, чтобы ты увидел её настоящую сущность.

— Чушь. Ты в отчаянии, Андре. – Мое раздражение начинает расти, когда я понимаю, что он замышляет что-то нехорошее. — Я ухожу, а ты держись подальше от моей женщины.

— Подумай об этом. У нее была возможность, и она воспользовалась ею, даже рискуя разрушить твою жизнь. Она остается с тобой ради информации или, может быть, кто знает, денег или славы? Все это фальшь, ей было все равно, и ты глупец, если веришь, что ей было все равно. – Он кладет руку мне на плечо. — Теперь ты знаешь, что я чувствовал. Ты правда веришь, что она могла любить такого, как ты? После всего, что ты сделал? После того, кто ты есть? Ты для неё – шутка. Ты слаб. Ты далеко не мужчина.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда ведущий пожимает мне руку и протягивает микрофон на сцене. Мне нужно перестать прокручивать в голове разговор с Андре. Почему я не могу забыть его чёртовы слова?

Чёрт возьми – всё это дерьмо. Я дам этим стервятникам то, ради чего они здесь. У меня нет выбора. Предательство — единственный цвет этой ночи.

Я смотрю на единственного человека, которому доверял, – на Элли. Она застенчиво улыбается мне, побуждая заговорить.

Но она тоже меня использовала.

— Я хотел бы поблагодарить свою команду, спонсоров и тренера за поддержку в этом сезоне. Мы победили вместе. – Я показываю толпе кубок, прежде чем они начинают аплодировать. По правде говоря, я не мастер говорить, но иногда приходится устраивать шоу. Но всё, чего я хочу, – это взорваться. Мне нужно сохранять самообладание. Если я этого не сделаю, то потеряю единственное, что у меня осталось.

— Я посвятил свою жизнь гонкам, и позвольте мне сказать вам…это чертовски круто. В этом-то и дело с гонками: ты можешь их ненавидеть, но не можешь без них жить. Это у тебя в крови. – Я ухмыляюсь. — Судя по репортёрам в первом ряду, полагаю, они все здесь, чтобы узнать о смерти моего брата. – Я прищуриваюсь, глядя на каждого из них, и говорю с ними напрямую, пока они сглатывают под моим пристальным взглядом. Говорят, по глазам можно увидеть душу человека, что ж, моя душа определённо тёмная. — Вам будет приятно узнать, что сегодня я расскажу вам именно то, ради чего вы здесь. Историю.

У меня нет выбора. Если я не скажу правду, СМИ продолжат искать компромат — я не могу позволить ей предать меня.

Поэтому рассказываю им.

Рассказываю им о случившемся с нами несчастном случае. Не моргая. Не обращая внимания на то, как разрывается моё сердце при каждом слове. Я никогда не чувствовал себя таким обнажённым. Выставлять себя напоказ – это кошмар. В моей голове мелькают образы крови моего брата на пассажирском сиденье. У меня пересыхает в горле. Это хуже, чем терапия.

Я не грёбаный герой. Я участвую в гонках, потому что я трус. Я злодей. И сегодня я обнажаю свою душу.

Трус, который не смог спасти своего брата. Трус, у которого никогда не хватало смелости проверить, горит зелёный или красный свет. Меня оставили без обвинений за убийство моего брата. Предположительно, это была не моя вина – или Андре заплатил судьям и полиции.

Я с отвращением смотрю на их лица. Мне не нужна их жалость.

— Генри был лучшим братом, другом, парнем, который только мог быть у человека. Каждый раз, когда я произношу имя Генри, мне кажется, что лезвие вырезает моё искореженное, гнилое сердце.