Я люблю работу над напитком, я люблю его вкус, я люблю собираться с друзьями за одним столом, чтобы чуть-чуть захмелеть. В такие моменты я чувствую себя как никогда живым. Делать пиво — это не работа, это призвание. Пойло может сварить любой дурень, но сладкую патоку, что будет греть душу — только мастер, который больше всего на свете обожает процесс производства.

— Явился? — спрашивает Дубыня-пивовар. — Опять там баклуши бил? Дал же мне Господь сыночка…

— Нет-нет, — говорю. — Я там огонь высматривал, чтобы дрова не загорелись.

— Иди дальше зерно перемалывай.

Следуя приказу моего как бы отца, сажусь за стол с жерновами. Всего их тут несколько штук — и все ровные, добротные, из гранита, в то время как в Вещем были из обыкновенных валунов. Как они умудряются делать такое дряное пиво с таким хорошим инструментом? И насколько лучше станет моё, если я буду пользоваться таким?

Технологию перемалывания зерна Дубыня разъяснять не стал, но я и без него знаю. Нижний камень или «лежак», располагается на столе. Верхний камень или «бегун», находится на лежаке. Засыпаю зерно в отверстие бегуна и кручу камень за рычаг, пока ячмень раздавливается от веса жерновов. Периодически проверяю, насколько мелко получается. Мука здесь не подойдёт — нужны крупные частицы.

— Может, стоило бы прорастить его побольше? — спрашиваю.

— Побольше? — переспрашивает Дубыня, будто не понял моего вопроса.

— Ростки как будто маленькие.

— С тобой всё в порядке?

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Ты раньше вообще никогда не спрашивал о производстве.

— Просто подумал, может получится как-то улучшить пиво. Прорастить зерно побольше, или хмель посвежее достать.

Внезапно, как гром посреди ясного неба, пивовар расплывается в широкой, довольной улыбке. Кажется сын этого человека никогда не интересовался ремеслом отца, а я теперь проявляю любопытство и это ему очень нравится.

— Да, — говорит. — Ты прав. Хмель у нас и правда паршивый, но другой не достать.

— Тогда можно попробовать улучшить пиво с тем хмелем, что есть. Пройтись по всей технологии.

— Я бьюсь над этим уже очень давно.

— Давай попробуем варить при другой температуре, чуть поменьше, но подольше.

Заинтересовавшись предложенной идеей, Дубыня ушёл перебирать дрова, а я тем временем хожу по пивоварне и рассматриваю всё, что тут есть.

Весь вечер мы пыхтим над пивом в окружении духов работы.

Дубыня перенимает предложенную мной систему измерения температуры — наощупь. Если расположить ладонь над водой, пар должен обжигать. Раньше он пользовался исключительно глазами: если пошли мелкие пузырьки, значит достаточно.

Я, в свою очередь, слежу за тем, как он справляется с множеством котелков, как командует двумя младшими подмастерьями, распределяя работу. Запоминаю конструкцию больших котлов с равномерным подогревом, систему желобов и насосов для перелива. Рассматриваю печи с контролируемым дымом и жаром.

Всё это не сделает моё пиво вкуснее, но позволит варить больше и быстрее.

Самым же полезным знанием оказалась технология хранения: Дубыня разливает пиво из котелков в бочонки ещё горячим, а так же добавляет под конец ещё немного хмеля. Он называет это поздним охмеливанием, которое позволяет пиву не портиться и не киснуть как минимум полгода.

В целом я очень хорошо провёл время и даже немного расстроился оттого, что увидел Светозару и настоящего сына Дубыни, возвращающихся с базара. Пришлось срочно уходить с пивоварни.

Но кое-что я всё-таки сделал нехорошее: перед уходом забрал с собой бочонок свежеприготовленного хмельного. Оно явно получилось лучше, чем старые партии, которые Дубыня готовил до сегодняшнего дня. Будет что выпить с друзьями этим вечером. Взамен украденного бочонка я оставил две серебряных монеты на верстаке пивовара.

— Как прошло? — спрашивает Светозара.

— Превосходно, — говорю. — Замечательно. Как только приедем в Стародум, тут же сделаю себе огромную пивоварню и возьму нескольких людей из нашей новой дружины, чтобы они мне помогали. Будем варить больше пива.

— Мужик не заподозрил, что ты на самом деле — не его сын?

— Неа. Маскировка продержалась всю вторую половину дня. Жалко только, что к пивовару теперь вернётся сын, которому совершенно плевать на технологию производства пива. Дубыня уже было обрадовался, что его отпрыск заинтересовался делом.

— Ну и ладно.

Вечером мы все вместе собираемся за одним столом. Волибор с Молчуном весь день провели на постоялом дворе, вникая в местные слухи, Никодим вернулся из Никольского собора под впечатлением. Неждан — с берега реки.