Я не стал поправлять начкара, но, по правде, на тот момент я не был заключенным, а лишь арестованным. Эта тюрьма — следственный изолятор, а не зона. Судьба здешних лишенцев зависела от суда.

Впрочем, о своем ближайшем будущем я был осведомлен вполне внятно.

Караульные принялись открывать металлическую дверцу, но начкар не унимался и торопил их.

— Живее! Живее. Господин опаздывает на суд, а ему еще с адвокатом перетереть надо.

Позвякивая, калитка распахнулась.

— Руки за спину, — лениво проговорил один из караульных позади меня.

Я подчинился и зашагал вперед. Следом поспешил только один караульный, тот, что был напарником Гуменюка. Остальные остались на месте произошедшего инцидента.

— Ну и какой дебил пошутил над Гумелюком? — услышал я позади разозленный голос начкара.

«Гуменюк», — мысленно поправил я его. — «Он Гуменюк, а не Гумелюк». Я решил, что надо бы запомнить, как зовут оборзевшего караульного. Тот явно так и не понял, с кем связался и кого посмел оскорбить.

Начкар был прав. Мой адвокат ждал меня. Я увидел своего судебного защитника возле проходной, где тот нетерпеливо прохаживался вперед и назад, сложив руки позади.

— Тони, Тони!!! — он драматично замахал руками, заметив мое приближение. — Почему так долго, Тони? Суд начнется через считанные минуты. Нам многое нужно обсудить.

— Изложите вкратце по дороге, и дело с концом, — ответил я, хлопнув своей ладонью по его, протянутой мне.

— Почему конвоир только один? — нахмурился он, глядя на караульного позади меня.

Тот начал что-то мычать, но я сам коротко обрисовал ситуацию.

— Его напарник юн и неопытен, неудачно ударился о стальные прутья.

Адвокат кивнул.

— Не нарывайся тут, Тони. Дело тонкое, нам не нужны проблемы, — предостерегающе сказал он.

Он поправил свой галстук и выстрелом указательного пальца стряхнул какую-то невидимую пылинку с рукава своего строгого костюма.

— Там была непростая ситуация, — я нахмурился.

Что же он хочет? Чтобы я позволил какому-то молодому дебилу оскорблять себя?

— Ладно, ладно, — адвокат смотрел на мое рассерженное лицо и немного смягчился. — Но сейчас поспешим.

Мы прошли мимо проходной. Караульный на вахте нам и слова не сказал, а тот, что вывел меня к проходной, последовал за мной. Адвокат протянул руку, останавливая его.

— А вы, мил человек, здесь ожидайте, — пояснил он караульному.

— Но как же? Не положено ведь.

— Сопровождать заключенного в одиночку тоже не положено. Но вот вы здесь один. Доложить начальству?

— Так он в курсе, — усмехнулся я. — Начкар лично участвовал во встрече его напарника с решеткой.

— Тс-с. — Адвокат приложил палец к губам. — Меньше разговоров, Тони. И про начкара тоже меньше трепа.

— Да будет вам, Николай Валентинович, — я скривил лицо, стараясь показать максимальное пренебрежение.

Мы вышли из здания следственного изолятора. Караульный не посмел перечить адвокату и остался возле проходной. Оно и понятно. Мой адвокат, Николай Валентинович Кравцов, обладал уникальной внешностью, способной подавить любого собеседника.

Он не был страшен и, казалось, выглядел как обычный мужчина средних лет. Круглолицый, толстоносый, с короткой стрижкой и элегантной шляпой на голове. В общем, человек как человек.

Но ему сложно было отказать. А сам он умел убедить кого угодно в чём угодно. Короче, прирождённый адвокат. Имея в распоряжении Николая Валентиновича, я не сомневался в успехе нашего судебного дела. Хотя именно в моём случае адвокат был без надобности или, по крайней мере, я так считал.

— Тебе инкриминируется убийство семьи, — занялся пояснениями Николай Валентинович, пока мы шли к зданию суда.

Здание это находилось в пяти минутах ходьбы от СИЗО. И что не менее важно, рядом находилась и другая тюрьма, тюрьма-зона. Туда направлялись осужденные. Вот так вот всё и было в шаговой доступности: СИЗО, суд и тюрьма. Удобно, не правда ли?

— И сколько членов этой семейки я покрошил? — уточнил я.

— Бедняг было четверо, — невеселым голосом ответил Адвокат. — Классическая семья. Папа, мама, дочь-подросток четырнадцати лет и маленький сынок, ему было восемь.

Мне тоже стало грустно. Жила была семья, а тут бац! Какой-то сумасшедший порешал их всех. Но самое неприятное, что вокруг все будут считать этим сумасшедшим маньяком именно меня.

— И как их кончали?

— Ножом, — Адвокат помрачнел еще сильнее. — Картина просто жуть. На суде покажут фото.