– Что происходит? Вы не хотите меня сожрать?

Годжаки, разумеется, не ответили. Аланда старалась не смотреть вниз. Горибия проносилась под ними как сплошное пятно. В ушах завывал ветер и хлопки от огромных крыльев. Летели уже несколько часов. Она находилась в лапах первого в стае. Когти были спрятаны в мягкие подушечки. Тело затекло от неудобной позы.

В голове носилось: «Почему они меня не сожрали сразу? Что хотят? Куда мы летим? Зачем им я? А может, меня несут своим детёнышам?»

Последнее предположение снова оказалось пророческим. Аланда увидела впереди мрачные скалы, отделяющие Валивию от всего остального мира. Годжаки подлетели к вершинам и полетели среди них, виляя из стороны в сторону. Она заметила широкие гнёзда, в некоторых крупные яйца с серым налётом, в других – звереныши с крыльями. Её годжак покружился вокруг одного из гнёзд, снизился и сбросил девушку. Она закричала, однако через минуту, замолчала, оказавшись в мягком гнезде, будто устланном таким растением. Вокруг находились трое детёнышей. Аланда попятилась назад и упёрлась спиной в край гнезда. Взрослый годжак издал какой–то гортанный звук и улетел. Остальные тоже разлетелись в разные стороны. Зверёныши заурчали, глядя на неё и начали приближаться. Даже малышами они доходили ей до пояса.

– Я невкусная. – Пролепетала и тут же поискала взглядом что схватить. Под руку попалась небольшая ветка. – Только посмейте тронуть меня, отлуплю. – Взмахнула ею. Детёныши расширили глаза и неожиданно присели на попы, наблюдая за её нелепыми попытками защититься. Аланда осознала, что они не нападают, и устало присела на корточки.

– Что же мне делать? Отсюда не убежать. Я же здесь умру или от голода, или от их зубов и когтей.

Вскоре вернулась свирепая мамаша.

Сила взмахов её крыльев взметнула волосы девушки и чуть не сбила с ног. Девушка пошатнулась, но удержалась за край гнезда. Сухие ветки хрустнули под руками, и она вскрикнула. Годжак сузил смоляные глазищи и сбросил в гнездо полудохлого молодого вога. Аланда еле успела отскочить и вляпаться спиной в другой край гнезда, чтобы её не раздавило. Детёныши зарычали и бросились пожирать тушу. Когти оставляли на его коже кровавые борозды. Вог издал предсмертный звук и сдох. Зверята рвали его на куски, чавкая, урча и порыкивая. Годжак наклонил морду и, тоже оторвав кусок, швырнул девушке под ноги. Аланда вытаращилась на кровавое мясо.

– Я – я – не ем сырое мясо.

Годжаки, конечно, её не поняли и ели со звериным удовольствием. А через некоторое время уснули. Наступила ночь и их мать легла на гнездо, укрыв всех крыльями. Аланда сходила по маленькому тут же, так как другого выхода не было. Она задыхалась от запаха крови. Присела и разревелась. «Что происходит? Они меня не сожрали. Зачем я им? Я же тут в любом случае умру либо от голода, либо от отравления сырым мясом. Касий… найди меня. Но как? Он же думает, что Морахаст везёт меня к нему. Что же будет, когда он поймёт, что я пропала? Ой, он же узнает о нападении на караван коринийцев годжаков и решит, что меня тоже сожрали. Какой ужас… Ворганг – помоги, защити, умоляю, спаси. За что мне всё это? Чем я провинилась?» – слёзы лились градом, от глубоких всхлипываний содрогались плечи.

Детёныши проснулись и на глубокое удивление девушки, начали тереться мордами об её ноги. Она опешила.

– Вы понимаете моё состояние? Я не смогу здесь с вами выжить. Я такое не ем. Мне надо мыться. Я – человек. – Она невольно потрепала их по головам, хотя те были огромны для неё. Их мать тоже пробудилась от сна и внимательно наблюдала.

Так прошло трое суток. Аланда от голода и жажды уже лежала на дне гнезда, не в силах даже двигаться. Дыхание было слабым. Она чувствовала, что умирает. Вокруг воняли кучи дерьма детёнышей и недоеденного мяса вогов. Они пытались с ней играть, но девушка уже почти не реагировала.

«Касий, прости. Мне кажется, что я отдалась бы тебе уже с душою. Ты не знал этого, не успел узнать, вернее я не успела сказать, это не было бы просто плотское соитие. Я хотела быть с тобой по–настоящему. Прости меня. Я… люблю тебя». – Веки налились тяжестью и сомкнулись. Она провалилась в бездну бессилия, пустоты и отчаянья. Бездну, отделяющую её жизни. – «Отец… Касий… Ворганг» – обрывки мыслей летали, как отлетевшие перья годжаков, хаотично блуждая по глубинам сознания.

Касий прождал трое суток караван Морахаста и, не дождавшись, выслал дюжину воинов навстречу. Однако те вернулись ни с чем и даже с неутешительными новостями. Они вошли в главный зал, где восседал в троне уже коронованный повелитель, и поклонились. Он сразу заметил по их напряжённым лицам, что его верные аравийцы принесли плохие новости.

– Говорите.

– Повелитель. Мы… – воин замялся.

– Продолжайте. – На лице залегла тревожная тень.

– Мы нашли караван коринийцев, вернее его останки.

– Что? – Касий даже встал.

Воины отступили на шаг назад, ещё хорошо помня крутой нрав его покойного отца.

– Простите, что принесли столь плохие вести. На караван коринийцев похоже напали годжаки. Они сожрали всех. Мы нашли обрывки вещей воинов и дорогие ткани, похоже, их повелителя. Там было два паланкина, оба пусты. В пыли лежали украшения в крови. Нам жаль. – Он опустил голову, также поступили и остальные. – Очень жаль.

– Нет. – Тихо произнёс Касий. – Этого не может быть. Я бы почувствовал. Я чувствовал её как родную. Её не могли сожрать годжаки. – Сделал шаг. – Она – не умерла! – проорал.

Воины напряглись. Касий быстрым шагом прошёл мимо них и вышел из крепости. Крак уже знал обо всём и подскочил.

– Повелитель…

– Ты за главного. Я на её поиски.

– Вы чувствуете, что она жива?

– Да! Я тот, кто завоюет валийцев. Она не могла умереть. Она та ячейка, которая поможет мне завоевать их. Мы будем вместе.