– Повелитель, простите. Но по законам гарема я обязан у вас узнать: заслужили ли эти рабыни награду или наказание? Жизнь в лучшей комнате отдельно от остальных или смерть в пасти вашего годжака?

Касий нахмурился.

– В пасти годжака никого из моих людей больше не будет. Да, расположи их в лучшей комнате и выдай по золотому браслету с маленьким ценаритом. Напои лучшей наливкой и принеси новые наряды.

– Прекрасно! Я рад, что они услужили вам. Какие будут распоряжения насчёт завтрашней ночи?

– На счёт них никаких. Завтра прибудет самая ценная рабыня, которая станет главной. Подготовь лучшие покои, подальше от остальных. С неё не должно упасть не единого волоска. Не осматривать. Не подвергать никаким нравоучениям как вести себя со мной. Она и так уже подготовлена мною и девственница.

– Ого! К нам едет чудо! Что ж очень рад за вас, мой повелитель. Всё будет сделано.

– И ещё… поставь в её покоях зохос.

– Цветок из вашей сокровищницы? – Глаза евнуха расширились. Это же самая ценная награда, а она ещё ничем её не заслужила, если вы не были близки с ней.

Взгляд Касия потемнел.

– Мои приказы не обсуждаются. Она – заслужила иметь цветущее растение в своих покоях только тем, что стала моей рабыней. Девушка благородных кровей – валийская принцесса, дочь повелителя и прекрасна как сам Ворганг.

– О! Простите, повелитель. Благородная и прекрасная валийская принцесса! Вы – невероятный аравиец. Вы поистине завоюете Валивию, и всю Горибию.

– Иди. – Он отвернулся, устав от его лести и окунулся в прозрачную воду с головой.

Морахаст вышел из туннеля в Коринии и выволок Аланду.

– Отпусти меня… – Простонала.

– Я же сказал заткнуться, а то буду постоянно вырубать. Тебя нигде достойно не продать, кроме Аравии. Я отвезу тебя их новому повелителю.

– Аравии? – Её глаза распахнулись, а в голове пронеслось: «Касий же аравиец и сын покойного повелителя. Он будущий правитель».

– Да, только эта страна обладает горами ценарита. А я хочу продать тебя задорого.

– Ты – сволочь.

Морахаст снова ударил её по лицу.

– Запомни, я буду бить тебя столько, пока ты не усечёшь в своей красивой головке, что рот тебе надо открывать только для одного. – Тут он запнулся, хищно сверкнув глазами, схватил её за волосы и опустил на колени. – Что–то у меня из головы вылетело. Если я трахну твой рот, твоя дорогая девственность не пострадает. – Достал член, сдавил ей щёки и всунул в рот. Девушка опешила от такого грубого отношения с ней. – Кориниец прижал её к члену. Она закашлялась. – Соси. Небось не раз делала это для того аравийца.

Аланда попыталась вытолкнуть его, но не смогла, и из глаз хлынули слёзы.

– Что за тупая девка? Красивая, но бесполезная. Только яйца от тебя заболели. – Оттолкнул и потащил в комнату. После взял всё необходимое в дальнюю дорогу, включая шесть воинов и рабыню для себя, чтобы удовлетворить с ней мужские потребности.

Малый караван из девяти вогов двинулся в путь. Девушки находились в паланкинах. Они шли уже двое суток. Жара убивала. Лучи Ворганга нещадно кололись. Морахаст отыгрывался на своей рабыне, жёстко имея во все стороны. Девушка даже не могла сама взобраться в паланкин на вога и её подсаживали воины. У неё болело всё. Аланда слышала ночью крики несчастной и тайком наблюдала за ней. «Бедная даже передвигается уже с трудом. Какая же он бессердечная похотливая тварь. Чтобы его сожрали годжаки. Касий, он везёт меня к тебе. Скоро я увижу тебя. Ты спасёшь меня. Я только твоя рабыня».

На третьи сутки её проклятья сбылись. На них напали годжаки. Летающие твари врезались в караван и на лету откусили головы части воинов. Крики и боевые действия остальных ещё больше привлекли кровожадных зверей. Стрелы летели в них, но в мало кого попадали. Годжаки ловко уворачивались, летя то боком, то волнами. Они громко рычали и наводили этим ещё большего страха на людей. Этот день стал кровавой бойней. Морахаст орал:

– Убейте их! Защищайте валийку!

Оставшиеся в живых воины обступили её паланкин, и стреляли без остановки. Несколько зверей всё же ранили, и тем самым разозлили их ещё сильнее. Годжаки обезумели и бросились рвать людей когтистыми лапами. В живых не осталось никого кроме двух девушек, всё ещё находящихся в паланкинах. Звери перегрызли шеи вогам держащих их и те упали в пыль. Рабыня коринийца выползла из паланкина и на четвереньках поползла вперёд, трясясь и всхлипывая. Аланде тоже пришлось выползти. Глаза расширились от ужаса творящегося вокруг: человеческие останки и лужи крови. Она вскочила и побежала. Первую девушку разорвали трое годжаков на куски и сожрали. Настала её очередь. Она оглянулась и, споткнувшись, упала назад. Годжаки подступали, рыча, шлёпая по пыли и хлопая крыльями.

«Ворганг, защити!» – зажмурилась.

А через несколько минут открыла глаза от того, что звери её обнюхивали и просто скалились. Одни ходили вокруг и слегка рычали. Другие – дожирали оставшиеся части тел.

Аланда, пребывая в шоке, не знала что делать. Медленно встала, пошатываясь от страха и тошноты, подкатывающей к горлу. Сделала шаг, ещё и ещё, и снова кинулась бежать. Однако далеко убежать не получилось. Её схватили когтистые лапы и взлетели. Девушка закричала и приготовилась к страшному концу, но звери уже летели куда–то стаей и не причиняли ей вреда.