— Смотри, — сказал он и протянул перед собой ладонь, воззвав к своей силе. Заискрилось маленькое пламя, которое затем усилилось и стало больше. Марена даже привстала с места не веря своим глазам, в которых замелькало любопытство. Она улыбнулась, точно ребенок.

— Ого, так вот, что умеют Таамовцы! — воскликнула она искренне восхитившись. Её голос сделался таким по-детски тоненьким, что Сварог не сдержал довольную усмешку. Он опустил руку к земле и аккуратно переложил горящую стихию на землю, оно продолжало гореть невесомо паря над землей, — И не потухнет?

— Пока сам не пожелаю.

— А если заснешь?

Сварог задумался. Огнем он пользоваться начал всего несколько дней назад и не совсем представлял на что он способен. Но он помнил, как огни слуг факелами горели и днем, и ночью, не потухали и не слабели.

— Нет, не должен.

— И подпитывать не надо?

— Нет. Он часть меня, часть моей души. Для его существования нужен только я. Живой.

— А если ты умрешь? — вопрос был бестактным, но, вполне, оправданным.

— Мой дух превратится в вечный огонь.

— Тогда не обязательно живой, — сказала Марена и хитро заулыбалась. Сварог понимал, что она шутит и ответил на её улыбку.

Однако, странные повадки Марены, её горящие от интереса глаза и безумная улыбка чеширского кота, могли бы и напрячь Сварога. Она ведь росла в суровых условиях и с самого детства училась убивать, а сейчас они в открытом поле, местность Марена знает лучше . Кто знает, чего ожидать от девушки, с которой он так мало знаком?

Но Сварог был не из тех, кто боится женщин. Марена ему ребенком казалась, и благо сама девушка об этом не знала.

Стемнело быстро, а ужин был почти готов. Марена наелась орехами и ягодами, что по пути себе набрала и голодной не была. Мара в пути, видать, тоже устала, отчего говорила мало, только иногда пыталась распросить своего спутника о том, какая жизнь у него была в Тааме. Сварог отвечал не охотно, неприятно ему было говорить о том, что болеть в груди не перестало, да и жаловаться на отца и братьев ему не хотелось. Все ведь уже в прошлом, зачем бередить рану, что и так еле заживает? Желая избежать вопросов подруги, Сварог попытался сменить тему разговора.

— Долго нам ещё идти? — спросил он. Он налил себе и Марене супа в чашки - есть ей не хотелось, но отказываться от лишнего повода подкрепиться она не стала. Мара задумалась, прикинула примерное расстояние, которое они успели пройти, и, которое еще предстояло, учла неопытность Сварога в пути и заключила:

— Ещё пару дней.

Наступило молчание, такая долгая дорога Сварога не радовала, да и запасов еды, что он взял с собой, оказалось не достаточно. Наверное, придется как и Мара одними ягодами питаться.

Девушка чувствовала, что он говорить не хочет, пытается зарыть свое прошлое в глубине души, забыть. Забыться. Но такое для человека никогда добром не кончается, и Марена знала, что и для него не кончится тоже.

— Ты же помнишь, что я чувствую души? — спросила она.

Он помнил. Только все ещё не понимал, как это возможно. Якобы, невидимые нити, что связывают Марену с живыми душами, и которые увидеть никому не под силу. Даже если они и существуют, то толку от них должно быть немного или они впечатлить его ещё не успели.

— Помню.

— Так вот, — продолжила она, не обращая внимания на то, что он ей до сих пор не верит, — Я не знаю, что у тебя там в мире с тобой произошло, но то, как ты старательно избегаешь воспоминаний, не избавит тебя от проблем с головой.

— Каких проблем? — не понял Сварог.

— Хочешь сказать, у тебя их нет? — спросила Мара, — Ты хранишь в себе огромную обиду. Огромную, Сварог. Она сильна настолько, что ты сам не в состоянии с ней справиться, поэтому всеми силами пытаешься избежать столкновения с прошлым.

Он не понимал к чему она начала этот неприятный разговор, для чего роется в его душе и что ей от него нужно. От её слов перед глазами невольно всплыла картина испуганной Лады, что увидела как он чуть ли не потерял контроль над собой. А он, ведь, мог ей навредить, если бы вовремя не пришел в себя. А что если это повториться и прийти в себя он уже не сможет? Ему нужно было научиться собой управлять.

— Вот-вот! Ладу вспомнил и сразу зашевелился, — улыбнулась она.

— Ты же не читаешь мысли.