Кошек было… много. Очень много.

Рыжий увалень, растянувшийся на еще теплой печи.

Две серые сестрицы, устроившиеся в корзине с пряжей.

Черный, как ночь, красавец, важно восседающий на полке с травами.

Еще парочка трехцветных, с нетерпением смотревших на дверь.

Я потерял счет на одиннадцатом — крошечном белом котенке, который вцепился мне в сапог, словно проверяя его на прочность.

— Ну и армия у тебя, Яся, — не сдержал я смеха, осторожно освобождая ногу.

Выполнив ее указание, я распахнул дверь. Часть кошек вышла на улицу, другая — так же деловито зашла внутрь, сразу направляясь к мискам.

Я же вышел на крыльцо, накинув подвешенный на гвоздь старый тулуп. Следом за мной выпорхнул ворон. Он важно уселся на ветку старой березы, словно назначая себя моим надзирателем.

— Говорят, вы очень умные птицы, даже шутить умеете, — обратился я к нему, больше из желания разрядить обстановку.

Ворон каркнул, склонив голову набок, словно в самом деле понимал меня. Действительно умная птица.

Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие смолистым, морозным воздухом, и окинул взглядом владения Яси. Лес стоял густой, вековой. Рука сама потянулась и легла на шершавый ствол ближайшей сосны.

— Хорошее дерево, — оценил я вслух. — Вокруг столько дерева, странно иметь такие полы и такую крышу. И почему твоя хозяйка не нанимает никого? — спросил я у ворона, но, как и ожидалось, в ответ получил лишь многозначительное молчание.

Взгляд упал на порог, где стояли несколько мисок с остатками каши. Яся явно заботилась обо всех вокруг себя, но, похоже, совсем некому было позаботиться о ней самой.

Я вспомнил ее слова, что она живет одна. Сначала я обрадовался — одна, значит, нет жениха. Но теперь до меня дошел весь смысл этих слов. У нее не было ни жениха, ни брата, ни сестры, ни родителей. Яся была сиротой.

Ее семьей были кошки да птицы, клевавшие крошки у порога. Может, боги свели нас не просто так? Почувствовали, что эта хрупкая, нежная девушка нуждается в ком-то, кто будет о ней заботиться.

Перед глазами снова всплыло то видение — наша свадьба. Для Яси это звучало безумием, но я знал — это не был сон. Я помнил ее взгляд, полный любви, тепло ее пальцев, переплетенных с моими, то абсолютное чувство, что мы принадлежим друг другу.

То, что должно было случиться. Просто теперь я должен был дать почувствовать это и ей. Стать для нее нужным. Стать ее опорой.

Только вот как стать нужным, если она сама хочет меня выгнать? К моему глубокому сожалению, я ей явно не снился.

Ворон снова каркнул, привлекая внимание. Я обернулся на его голос. Он сидел на толстом суку и смотрел на меня своим пронзительным, умным взглядом, а затем… взлетел. И опустился на рукоять топора, воткнутого в трухлявый пень неподалеку.

Я сделал несколько шагов. Ворон тут же отлетел чуть подальше. А я вытащил топор из пня. Покрутил его в руках — тяжелый, добротный, хоть и изрядно затупленный. В голове тут же ожили обрывки воспоминаний — уверенные движения, сила в руках, работа с куда более острым железом и дедом. Я умел обращаться с топором. Более того, я чувствовал, что делал это много и хорошо.

И тут в голове появился стратегический план по захвату этой крепости.

Уговаривать Ясю смысла не было. Что-то подсказывало мне, что девушка точно выгонит меня в село. А значит… Значит, я стану для нее настолько необходимым, что она просто не сможет этого сделать.

Яся

Сейчас

Дорога прошла в тишине. Все было итак обострено до предела, так еще и дракон… Он удумал идти за мной!

Еле смогла от него избавиться… А если бы не смогла? Надо его выпроваживать! Как только вернусь, пусть уходит в село.

Мысли о драконе хоть немного отвлекали от тяжелых дум от предстоящего.

Между мной и лекаркой было напряжение, которое так просто не скрыть.

Я все еще считала ее врагом. Боялась, что она сделает все только хуже. Но несмотря на всю свою ненависть наделась, в глубине души я очень наделась, что она поможет.

По дороге я рассказала Анне, что мальчика никто не кусал. Как оказалось, Иван забыл это упомянуть. Он явно чувствовал на себе всю вину случившегося.

Но я могла винить только лекаря. Проклятый толстосум, которому плевать на людей.

С Анной мы действительно могли успеть настоять отвар, главное, чтобы мальчик не пробовал крови. Иван чуть ли не клялся, что так и было, и мне хотелось верить.

Наши пути разошлись. Иван с Анной отправились за травами. А я пошла к домику Ивана.

Шла окольными путями. Так быстрее и… Так потом пальцами в Ивана тыкать не будут.

Хотя какое мне дело… Но на самом деле я только делала вид, что плевать, а в душе мне было обидно за то как ко мне относились односельчане.