Не сексуальными.

Интимными.

И от этого стало еще хуже.

Я начал качать головой Заку и ослабил хватку на Лиаме, но затем Зак шагнул вперед, так что его тело прижалось к Лиаму сзади. Одна из рук Зака сомкнулась вокруг моего локтя. Другая его рука оказалась на талии Лиама.

Мое сердце чуть не разорвалось, когда я увидел, как он беззвучно произносит Я люблю тебя. Затем он опустил голову и прошептал что-то на ухо Лиаму. Лиам закрыл глаза и хрипло всхлипнул. Рыдание за рыданием сотрясало его высокое, худое тело. Когда его лоб опустился мне на грудь, и он полностью расслабился, прижавшись ко мне, я поднял руку, чтобы положить ладонь ему на затылок.

– Он в безопасности, Лиам, - пробормотал я.
– Ты уберег его.

Лиам заплакал еще сильнее. Его руки обвились вокруг меня, его пальцы почти болезненно впились мне в спину. Пока я держал его, Зак держал нас обоих. Когда через несколько минут Лиам успокоился, я сказал:

– Скажи нам, кто причинил боль Ною.

– Мой отец, - без колебаний сказал Лиам. Он казался усталым и просто совершенно разбитым.

– Как он причинил ему боль?
– спросил Зак.

Часть меня не хотела знать, потому что я уже боролся с желанием причинить боль людям, которые причинили боль двоим парнишкам.

– Он всегда был задирой, - сказал Лиам.
– Но я к этому привык. Но не Ной. Он то и дело говорил Ною всякие вещи о том, почему тот не хочет говорить и как это неловко. Тетя Ноя никогда не заступалась за него. Я пытался это делать всякий раз, когда слышал, как он говорит всякую чушь, но потом я уехал в колледж. Ной никогда ничего не говорил о том, насколько все стало плохо. Я никогда не видел на нем никаких синяков, и мой отец никогда не бил меня, поэтому я подумал… Я подумал, что, может, все стало лучше, и папа просто игнорировал Ноя. Я был… Я планировал прошлой весной, что Ной переедет ко мне в Огайо после того, как он закончит среднюю школу. Я попросил его подать заявление в школу. Мой отец никогда не усыновлял Ноя, поэтому он получал право на финансовую помощь и стипендию. Я заметил перемену в Ное после Нового года. Он стал тише, чем обычно… В смысле, он никогда не говорил о себе или о чем-то еще, но он казался взволнованным нашими планами. Я решил поехать домой на весенние каникулы, а не во Флориду с друзьями, как планировал. Я хотел удивить Ноя дорожным путешествием.

– Что произошло?
– спросил я.

– Сначала я подумал, что мой отец кричал на тетю Ноя. Марджори. Они ссорились все больше и больше. Хотя я не понимал, что они делают в моей комнате. Потом я услышал, как он говорит о Марджори, и понял, что он кричал не на нее. Он сказал что-то о том, что Марджори трахается с каким-то парнем и что она вышла замуж за моего отца из-за его денег. Я мог сказать, что мой отец был пьян, просто по тому, как он говорил. Но я… Я все еще не сложил полную картину. Я подумал, что он, возможно, разговаривает сам с собой. Потом я услышал, как он сказал: «Может, если я трахну тебя, то получу то, за что плачу свои деньги. Тебе бы этого хотелось, педик?»

Лиам прижался своим лбом к моему.

– К тому времени, как я вошел, Ной склонился над моим столом, его штаны были спущены, и отец расстегивал молнию на своих собственных брюках.
– Лиам всхлипнул.
– Ной плакал, но не издавал ни звука. Ни единого ебаного звука.

Лиам полностью сломался и обмяк на мне. Между мной и Заком, я подозревал, что мы были единственными, кто удерживал его в вертикальном положении.

– Что случилось после этого?
– мягко спросил Зак.

– Я оттащил его от Ноя, а потом стал бить. Снова и снова… Я не хотел останавливаться.

Я не винил Лиама. Я сомневался, что вообще смог бы проявить хоть какую-то сдержанность.

– Ной оттащил меня от него. Мой отец все еще был в сознании, но он был весь в крови… он стал говорить, как позвонит в полицию и арестуют нас обоих. Моей единственной мыслью было вытащить Ноя оттуда. Мы даже не задержались достаточно надолго, чтобы он мог забрать свои вещи… мы просто убежали. У меня не было машины, и к тому времени, когда я решил добраться до банкомата и снять деньги с расчетного счета, который открыл мне отец, было уже слишком поздно. Он уже заблокировал его. У меня было достаточно денег, чтобы снять нам дешевый номер в отеле в Лос-Анджелесе, но это все, что было.

– А как насчет Ноя?
– спросил я.

– Он был в полном беспорядке. Потребовалось несколько часов, чтобы заставить его хотя бы признать меня. Я хотел отвезти его в больницу, но он отказался. Я спросил его, делал ли мой отец это с ним раньше, и он поклялся мне, что ничего такого не было. Что он просто помыкал им и все такое... говорил гадости. Но что он никогда не пытался причинить ему такую боль.

– Это тогда он перестал говорить?
– спросил Зак.

Лайам покачал головой.

– Нет, это случилось, когда он был ребенком. Я подслушал, как его тетя говорила моему отцу, что Ной перестал разговаривать после того, как его отца убили. Он был врачом в какой-то миссионерской группе. Они жили в отдаленной части Южной Африки всю жизнь Ноя. Я думаю, Ной был обычным ребенком до той ночи, когда умер его отец. Учитель проговорился нашему классу, что мутизм Ноя был вызван травматическим событием или чем-то в этом роде.

– Избирательный мутизм, - сказал Зак.

Лиам кивнул. Он немного отстранился от меня. Я был рад, что он успокоился, но обнаружил, что мне трудно полностью отпустить его. Зак дал ему немного пространства, но я заметил, что он тоже прижимался к Лиаму всем телом.