Похоже, что мы удалились от города на юго-восток, потому что в противоположной стороне на горизонте я увидел смотровые вышки и блестевший золотом шпиль звонницы. На опушке леса был разбит внушительный палаточный лагерь. Вряд ли гарнизон соседней воинской части будет этим заниматься, значит, подоспело солидное подкрепление.

— Иди за мной, копейщик, — небрежно бросил сопровождавший меня военный и повёл к самому большому шатру с развевающимся над ним флагом Российской империи.

Сопровождающий доложил стоявшим у входа часовым о прибытии. Один из них юркнул в шатёр и через минуту вышел, открывая передо мной полог шатра. Я вошёл внутрь, стараясь ничего не повредить наконечником протазана. Немного странно, думал, что мне скажут оставить оружие у входа.

За столом в центре шатра сидели три знакомые уже фигуры, ещё двоих я видел впервые. На столе лежала карта местности, изрисованная маркером. Когда я вошёл, все замолчали и смерили меня оценивающим взглядом.

— Молодой человек, вам же сказали оставить дома свои доспехи и оружие! — сказал полковник, который сидел рядом с генералом так же, как и в кабинете главного целителя.

— Если мне дадут другие доспехи, то свои я временно оставлю здесь, — спокойно ответил я. У меня не было в крови подобострастия к высшим чинам, и я разговаривал с ними почти на равных.

— И где вы собираетесь их оставить? — ухмыльнулся полковник. — В кустах?

— Но мы же с вами сейчас не в кустах разговариваем, — спокойно возразил я.

— А он дерзкий, — ухмыльнулся майор, под командованием которого и пойдёт на спецзадание особый отряд. В его взгляде промелькнуло довольство.

— Вот ты и храни тогда его панцирь, где хочешь! — рыкнул на него полковник, недовольно нахмурившись.

— Господа, давайте вернёмся к обсуждению операции! — прикрикнул на них генерал. — Майор, распорядитесь, чтобы вашего целителя обеспечили всем необходимым.

Майор бросил взгляд на стоявшего в стороне бойца и кивнул на меня. Тот отделился от стойки шатра и направился к выходу.

— Идём, — бросил он мне на ходу.

Военные не любят много разговаривать, особенно с посторонними, а я для них явно не был своим. По крайней мере, пока, а там видно будет.

В лагере царила суета, но суета упорядоченная. Живая сила и техника передвигались с точностью скользящих по лабиринтам процессора электронов. Жизнь бурлила, но не переливалась бесконтрольно через край, всё шло своим чередом.

Мы прошли чуть ли не половину лагеря, когда остановились у входа в длинный шатёр, возле которого стоял один часовой. Нас он пропустил, даже не моргнув.

— Это целитель-доброволец, — сказал мой провожатый уставившемуся в записи в журнале прапорщику. — Надо снарядить, как следует. Майор Федулов сказал, что лично всё проверит.

— Проверит он, — произнёс прапорщик с тяжёлым вздохом, оторвал взгляд от журнала и устало посмотрел на меня. — Да ты же молодой совсем. Ты точно целитель?

— Точнее не бывает, — спокойно ответил я, стараясь не обращать внимания на неприязнь и недоверие в его взгляде.

Такое впечатление, что сама мысль о том, что надо встать и пойти искать для меня обмундирование, причиняет ему боль и страдание. Забавные все же люди бывают.

— Ну пошли, целитель, — последнее слово он произнёс с усмешкой. — Будем делать из тебя человека.

Прапорщик, непрерывно продолжая ворчать и жаловаться на тяготы военной службы, без особого труда и перенапряжения находил на стеллажах всё, что необходимо. Мои доспехи, одежду и ботинки я сложил в выданный мне мешок, который затем был закинут на самую верхнюю полку.

Я надел точно подошедшую по размеру военную форму, высокие берцы с автошнуровкой и усиленной защитой, потом почти вся форма скрылась под сплошным лёгким доспехом. Шлем на голове сидел идеально, не ограничивая движения и обзор. Несмотря на всё нежелание совершать лишние телодвижения, прапорщик своё дело знал и ни разу не ошибся с размером.

Свой рюкзак мне тоже пришлось отправить на верхнюю полку. Мне был выдан специальный рюкзак армейского целителя. Странная конструкция распласталась на спине, легла на плечи и широкими лапами обхватила живот. Что самое удивительное, его вес я почувствовал только ногами, двигаться он не мешал.

Интересно, такое снаряжение только у спецназа? Наверно да, подобного снаряжения я у стоявших у ворот Каменска солдат ни разу не видел.

Напоследок он выдал мне пояс, на котором висели две кобуры с пистолетами и запасными обоймами. В прорезях на рукоятках я увидел светящиеся голубым магические патроны — дорогая вещь, между прочим. В довершение ко всему я получил короткий автомат с таким же боеприпасом.

— А палку свою в угол куда-нибудь поставь, — буркнул прапорщик, возвращаясь к своему ненаглядному журналу учёта.