Я сразу обратил внимание, что одиночные выстрелы превратились в очереди, Мишаня развернул турель прямо по ходу движения и палил, почти не останавливаясь. Я инстинктивно схватил протазан, открыл дверь и выскочил наружу, сразу припав к земле.

Сделал я это очень вовремя, прямо над головой засвистели голубые трассеры. Осталось только понять, кому я нужен и куда надо ползти, чтобы оказать помощь. Похоже, монстры в этот раз оказались хитрее, и от общей массы отделился поток, который ударил во фланг отряду спецназа, считавшему себя хитрым и до этих пор остававшемуся безнаказанным.

— Ориентируйся на красных светлячков! — прозвучал в динамиках голос майора.

Каких ещё на фиг светлячков? Кругом тьма, хоть глаз коли. Я нажал кнопку и экран тепловизора резко поменял картинку, я видел бойцов и то, что лезло на нас с севера. Тут и там я заметил маленькие мигающие красные огоньки. Теперь всё понятно — моя работа начинается.

Мигающих светлячков, которые, как оказалось, были системой комплекта этого снаряжения, впереди было всего пять и я пополз к ближайшему, стараясь делать это как можно быстрее, но в то же время надо не подставиться под пули. Приходилось и вперёд поглядывать, неожиданная атака хитрых тварей не стихала, а так как получается, что мы теперь оказались между монстрами и основной ударной силой наших военных, помочь нам особо не могут. Ракетницы отработали по тылам атаковавшей нас волны, что тоже неплохо, но от соприкосновения не защитило.

Первый же боец продолжал отстреливаться, несмотря на обширный ожог ног и левой руки. Площадь ожогов в итоге оказалась не слишком большая, спасли пластины брони, но едкое магическое пламя просочилось между ними через каждую щель. Травма очень неприятная, но, по сути, не очень тяжёлая, его жизни сейчас ничего не угрожает. Я немного простимулировал регенеративные процессы, успокоил кровоточащие места и пополз дальше, пообещав вернуться позже.

Когда я посмотрел на точки впереди, заметил, что одна не мигает, а горит постоянно. О таком варианте мне никто не говорил, но чутьё подсказало, что он на грани, ранение очень серьёзное — иначе такого обозначения бы не было. Рискуя попасть под пули, я чуть приподнялся и рванул к нему.

Это был единственный боец, который не продолжал стрелять, а просто лежал ничком на земле. Пульс на сонной артерии есть, но слабый и частый — следствие массивной кровопотери. Я осторожно повернул его на спину и недовольно нахмурился. На грудной клетке слева, миновав сердце всего в паре сантиметров, броня была проломлена, как картон, и зияла не рана, а целый кратер.

Я остановил продолжающееся кровотечение, проследив каждый мелкий сосуд, пока не удостоверился, что оно прекратилось полностью. Теперь моя задача — увеличить объём циркулирующей крови, что даже в таких обстоятельствах оказалось относительно несложно. С помощью специального ножа из своего походного набора, я добрался до локтевого сгиба, побрызгал антисептиком и установил внутривенный катетер. Мягкий флакон с физраствором воткнул в пневмоманжету, накачал её и оставил бойца, перебираясь к следующему. Раной займусь позже.

Ещё трое получили довольно серьёзные повреждения, но гораздо легче того, что лежал сейчас под капельницей. Им я оказал первую помощь, убрал риски утяжеления состояния и вернулся к волчонку с пробитой грудью.

— Кто ж тебя так? — пробормотал я, осторожно устанавливая на свои места проломленные рёбра.

Прихватив их для начала мягкой костной мозолью, я остановил возобновившееся кровотечение из лёгочной ткани и занялся её восстановлением. Боец пришёл в себя и начал постанывать. Для такого ранения он держался очень мужественно и сдержанно, не мешал его спасать. Возможно, уже не раз бывал в подобных передрягах, ну а мне оставалось сделать все, чтобы эта оказалась не последней.

Когда повреждение лёгкого превратилось, благодаря моей магии, в свежий рубец и он смог нормально дышать, я решил ещё раз проверить пульс. Он стал ещё чаще! Да что за ерунда? Я проверил капельницу, всё в полном порядке, заканчивающийся флакон с физраствором я поменял и снова накачал манжету. И только сейчас решил просканировать рану на заражение. Количество негативной энергии в ней шокировало, отягощало ситуацию наличие яда в крови. Значит, чистим кровь и убираем негатив. Как это сделать эффективнее? Правильно, положив пациенту руку на область сердца и пустив туда поток целительной энергии.

Зная, что расход будет большой, я сразу начал медитировать. Повышенная активность Аномалии и близость монстров помогали копить энергию значительно быстрее, я держал баланс запаса чуть больше половины, вливая энергию в бойца, не жалея сил. Полное очищение заняло минут пять. Пульс успокоился, дыхание выровнялось.

— Спасибо, док! — смог уже пробормотать спасаемый.

— На здоровье, — небрежно бросил я. — Ты помолчи пока, я ещё не закончил.

Грохот боя заметно стих, автоматные очереди стали намного реже. Орудия легких танков и турели броневиков продолжали разносить на куски единичных чудищ на расстоянии. Некоторые бойцы бинтовали друг друга, не включая даже красный огонёк, чтобы не беспокоить меня по пустякам.

Неподалёку слева я увидел тушу прорвавшего оборону Кровожадного Танка. Наверное, это он и ранил бойца, вбив ему в грудь висевшее на хвосте массивное скорпионье жало. Вот откуда такое заражение и отравление. Ещё бы несколько минут и парню конец, а теперь он даже смог самостоятельно сесть, уставившись на капельницу, я даже не успел ему ничего сказать.

И именно в этот момент земля позади него вздыбилась и оттуда вынырнул огненный червь сантиметров двадцать в диаметре, видимо, подросток. Рефлексы дёрнули мою руку не к автомату, а к протазану, который я в следующее мгновение вонзил червю в голову прямо между раздвинутых для атаки жвал, как подсказал нейроинтерфейс в этот момент. Червь вздрогнул, издав странный скрежещущий звук, и рухнул в сторону от меня, остриё протазана удалось освободить.